— Витя, курить можно, я всё понимаю. Возраст, желание, обаяние. Но курить так, чтобы попасться, это глупо. Ты меня понял?
— Да, — закивал головой Витя.
— Молодец! Ещё раз мне про тебя скажут, — классная улыбнулась, — высеку, как в Средневековье. Понял?
— Да, — заулыбался Витя.
Потом уже, на перемене, когда мы все были в классе, Женька сказал:
— Да она сама дымит дай боже. Потом рот полоскать ходит в туалет. И пьёт тоже.
— Кто? — спросила его Даша, худющая и длинная наша одноклассница, троечница.
— А сама как думаешь? — огрызнулся Женька. — Маргарита Савельевна, собственной персоной.
— Она пьёт? — допытывалась Даша. — Ты откуда знаешь?
— Вроде по ней не скажешь, — раздался голос Олеси, другой нашей одноклассницы.
— Она пьёт, нет, бухает. Я знаю, — подтвердил Женька. — Она почти моя соседка, на одной улице живём.
— И что? — снова Даша.
— А что тебе ещё надо? Я же сказал, бухает по-чёрному. Много раз мимо моего дома шастала по дороге. И по ночам. И, конечно, сейчас не скажешь, — Женька обернулся к Олесе. — А вот если увидишь бухую, то сразу поверишь. И притом она не только моя соседка, почти соседка. Через пять домов живёт от нас. Но и Витькина, он вообще, можно сказать, напротив живёт.
— Твоя соседка? — обратилась к Витьке Даша.
— Моя, почти, метров через пятнадцать. Я в одну сторону от неё, Женька в другую.
— Но ведь она вроде бы по-доброму с Витькой, — снова подала голос Даша. — Теперь понятно, это значит по-соседски.
— Ага, — согласился с ней Витька, — и ещё потому, что она мне денег должна.
— Что? — удивился дотошный Эдик. Дотошный — это потому, что он всё анализирует, раскладывает по полочкам, объясняет, когда никто его об этом не просит.
— Да, она у меня занимала денег несколько раз, так, в принципе, по мелочи, на опохмелку. А вот сигарет столько у меня перетырила, это да. Блоков десять как минимум, — Виктор поднял указательный палец.
— Да уж, весело у нас тут. Компания что надо.
— А чем ты недовольна, Кравцова? — обратился к Даше Женька.
— А кто сказал, что я недовольна? Наоборот. Цирк-шапито в чистом виде.
— Ага, а ты в нём красножопая макака, — хмыкнул Витька.
— Пасть закрыл! — заорала на него Дашка.
— А что? Я люблю макак, я наоборот... любя.
— Всё равно, закрой пасть. Даже любя, — засмеялась Дашка. — Красножопый бегемот.
— А вот бегемот — это уже обидно, — театрально обиделся Витька.
— А красножопый нет? Не обидно? — проявила любопытство Олеся.
— А чего ж тут на это обижаться? — пожал плечами Витька. — Мы все красножопые, когда гадим в туалете.
— Фу, урод! — поморщилась Олеся.