— Вадим, Тася... — начала было она, поднесла руку к губам, — подали документы.
— Какие? — переспросила мамочка.
— В Германию. Они хотят туда переезжать.
— В Германию? — то ли переспросил, то ли повторил папа.
— Да. Они, оказывается, уже давно подали документы на отъезд. У Таси вся семья подала: и родители, и сёстры.
— И что теперь?
— Не знаю, Рая, но, наверное, они уедут. Навсегда.
Мы все молчали. Известие было неожиданным, и никто не знал, как реагировать на это. Немного погодя папа сказал:
— Ну, уедут и уедут, пусть уезжают.
— А Андрюша как же? — со слезами на глазах сказала бабуля. — Он же маленький, он забудет меня, деда.
— Да не только тебя, он всех забудет, — усмехнулась мама. — И чего ты ревёшь-то? Они же не исчезнут совсем. Будут звонить тебе, писать.
— Деньги присылать, — добавил папа.
— Да на черта мне их деньги сдались?
— Подожди, а что с квартирой-то, с машиной? Надеюсь, он это всё вам оставит? — насторожилась мама.
— Нет, — тихо ответила бабуля. — Продавать всё будет. И дом, и мебель. И корову.
— Вот же козёл! — возмутилась мамочка. — И ты будешь молчать? Это же твои деньги, с отцом.
— А что я? Они молодые, — бабуля склонила голову, — им нужнее.
— Сука! — процедила сквозь зубы мама. — Он тебя обдерет как липку, без штанов оставит, в Германию поедет жить, а ты, Андрюша, как же Андрюша? Прекрасно будет всё с Андрюшей! В отличие от тебя. Не сегодня-завтра твоя избушка ледяная обвалится к чертям собачьим, и где ты окажешься? На улице?
— Рая, я... — бабуля вздохнула. — Я не знаю, как быть. Я понимаю, что там им будет лучше, там совсем другая жизнь. Мне соседи многие рассказывали. Я желаю им счастья. Но Вадим, как он там приживётся? В чужой стране. И меня рядом с ним не будет. А Тасина родня грубая. Я же знаю их.
— Зато ты святая! — зло проговорила мама. — Для сына своего святая. Что ж, продай последние трусы и тоже отдай ему. Я не могу больше этого слушать!
Мама вышла из комнаты и прошла в ванную, захлопнув дверь, она включила воду и стала плакать, горько плакать. Я это почувствовала. Мне тоже хотелось плакать, но я не могла объяснить нахлынувшие на меня эмоции. Я понимаю маму, ей обидно. И дело не в отъезде Вадима, хотя это тоже сыграло свою роль, не в деньгах. Прежде всего, ей обидно за себя. Хоть мама взрослая, она дочь бабули. И сейчас, там, в ванной, плакала не только моя взрослая мама, но и маленькая девочка рядом с ней. Раечка. Маленькая Раечка, которая так жаждала маминой любви. Я понимаю тебя, мама. Понимаю и плачу вместе с тобой, но я ничем не могу тебе помочь. Мамочка, я тебя так люблю.