Вот мы уже в аэропорту, я собираюсь было выходить из машины, как Егор Александрович произнёс:
— Линда, подожди немного, у нас есть ещё время.
Странный у него был голос, тихий и взволнованный. Киваю головой в знак согласия.
— Я не знаю, как разговаривать с тобой, — смотрит на меня он.
— Разговаривать? — переспрашиваю удивлённая.
— Да, как разговаривать, о чём? Я не знаю ничего.
— Но мы же общаемся.
— Общаемся, но мне надо тебе многое сказать. А я не знаю как. — Егор Александрович потер рукой лоб. — Ты мне дорога, Линда.
Кровь моментально приливает к моим щекам!
— Ты мне нравишься, больше чем нравишься. Наверняка ты многое слышала обо мне, и от девочек в том числе. И многое из того, что ты слышала, это правда. Сам не знаю, как так получилось, но я постоянно думаю о тебе. Ты так молода, Линда. Я старше тебя на пятнадцать лет. Это много. Я знаю, что много. Но ещё я знаю, что кроме тебя мне никто не нужен.
Да уж, ситуация. Не буду кривить душой, я предполагала, очень смутно и несмело, но всё же предполагала, что да, возможно, он ко мне не равнодушен. Но работа, девочки, бумаги — это всё так плотно занимало мою жизнь, поэтому эти мысли, эти хрупкие мечты, они как бы были продолжением друг друга. Работа, он, Вера, его взгляд, снова работа. После моего дня рождения девочки стали подкалывать меня, что, мол, я нравлюсь Егору Александровичу, и мне было приятно это слышать. Я хотела, чёрт побери, нравиться ему. Но в то же время это было неопределенно, в новинку, смутно. Так близко и открыто существовать с чувствами, оставаться с ними наедине, я была не готова. Это не то что с Незнайкой, это по-взрослому. Когда нужно поддержать разговор, деликатно улыбнуться, не переходить дозволенные грани, прочерченные твоим рассудком, сердцем.
Нравился ли он мне? Да. Это точно. Но не больше. Я была ему безмерно благодарна, ведь по сути моя жизнь кардинально изменилась благодаря ему. Иногда, смотря на его руки, в моём воображении возникали непристойные мысли, но я с ними боролась. И вот сейчас мне нужно как-то реагировать на его признание. Но как? Как?
— Я тебя ошарашил? — усмехается мой начальник.
— Нет, — отвечаю я. — И да. Это неожиданно.
— Не пугайся, бедная моя девочка. Я хотел сказать об этом много раз, порывался, но не решался.
— Я не подозревала об этом.
— Знаю. Я знаю. Мне кажется, я всё о тебе знаю. Но скорее не знаю, а чувствую. Я чувствую тебя, Линда.
— Я...
— Не надо пересиливать себя. Ты скоро сядешь в самолёт и полетишь в свой город, встретишься со своим дедушкой. И не думай ни о чём сейчас. О том, что я тебе сказал. Я трус, Линда, видишь, я признался тебе в самый последний момент. Теперь ты знаешь. И это хорошо. А потом, могу ли я позвонить тебе? Я буду волноваться не меньше, чем твоя мама, за тебя. Ты же знаешь мой домашний номер, набери его, я отвечу и перезвоню тебе сразу.