— Линда, а ты чем будешь заниматься?
— Пока ничем, Лилечка. Там видно будет.
— А я художница, — выпалила Лилечка и продолжила, не давая мне опомниться: — Пойдем в мою комнату, посмотришь.
— С удовольствием.
Так, так, так-так... Надо сообразить. Не знаю, как реагировать. Ни в коем случае не хочу обижать Лилечку, но эти рисунки на стенах и на потолке, и надписи к ним трудно назвать картинами. А что это вообще такое?
Прямо надо мной на потолке размашисто было написано: «Мир — это мы сами», и рядом рисунок, даже не знаю чего, вроде гора, может, просто загогулины со скрытым смыслом.
— Ну как?
— Красиво, впечатляет!
Что красиво — это я, конечно, слукавила, а про то, что впечатляет — нисколько.
— Это моё мировоззрение.
— Ясно. Тут целая философия.
— Ты меня понимаешь, — обрадовалась Лилечка. — Не то что эта женщина, — кивает она в сторону Надиной комнаты.
— Ну, я думаю, ты категорична.
— Нисколько! — возразила Лилечка. — Она испоганила свою жизнь, теперь поганит мою. И заметь, делает это с большим успехом.
Отцы и дети, инь и янь, добро и зло, надо — не надо, белое — чёрное — конфликт, одним словом, глубокий затяжной конфликт длиною в жизнь.
Олежику нравится Уцик, но, думаю, ему понравятся ещё многие города. Мы часто с ним гуляем, любуемся морем, катаемся на качелях, лакомимся мороженым, смеёмся. Нам хорошо. Знаю, что скоро надо будет принимать важное решение о нашем новом местожительстве. Но я пока что не совсем определилась с выбором города. Точно знаю, что там, где не холодно, но и не слишком жарко. Ох, может быть, судьба сама подскажет нам решение? А что, так бывает. Идёшь, например, по дороге и вдруг бац! Тебя осенило: вот он, город мечты. Или, например, вывеска какая-нибудь судьбоносная. Что за ребячество, — улыбаюсь своим мыслям.
Чудесная погода, Олежик катается на качелях, лазает по детским лесенкам, а я рядом на лавочке развалилась, как ленивый кот на крылечке.
— Линда?! Неужели это ты? — раздался рядом удивлённый голос.
Медленно оборачиваюсь. Ну кому я могла понадобиться?
— Да, это ты, я не ошибся. Я тебя сразу узнал.
Это же Незнайка, то есть Дима.
— Дима! — несказанно обрадовалась встрече.
Мы крепко обнялись со старым другом.
— Как ты здесь оказалась? Вы снова вернулись в Уцик?
— Нет, не совсем. Долгая история.
— Я никуда не тороплюсь, по мне, чем длиннее, тем лучше. Я так соскучился, — Дима снова приобнял меня.
Тут к нам подбежал Олежик и стал разглядывать незнакомца.
«Дима, это мой сынок», — хотела было представить его Диме, но он меня опередил.
— А это твой сынок, — улыбнулся он Олегу.