Но и в Светлый я тоже больше не вернусь, мы не вернёмся. Была, конечно, такая вероятность, что нам с сыном настолько понравится в Уцике, что мы купим квартиру и будем с ним тут жить-поживать. Но более вероятным было то, что мы остановимся в Уцике на время, отдохнём, подумаем, выберем тот город, где мы будем с ним жить, и поедем дальше, на своё новое место жительства.
Мы не торопились, нам некуда было спешить.
Прохладный ветерок приятно щекотал лицо, а солнышко изнеживало теплом. Мы с Олежиком возвращаемся от Нади, были у неё в гостях. Надя обрадовалась нашей встрече, долго плакала, расспрашивала о маме, о том, как умер мой муж, о том, общаемся ли мы с Вадимом.
Мы хорошо провели время, а насчёт Вадима она прекрасно всё знала сама: да, мы общались и общаемся. И я, и родители. Тася рада переезду, каждый раз не может нахвалиться на свой новый дом, машину, мебель, работу. Андрюша тоже прижился, а вот Вадим... С ним всё гораздо сложнее. Сначала, как они только приехали в Германию, он много пил, но недолго. До тех пор, пока Тася и её родственники не сказали ему, что если он и будет дальше продолжать в таком же духе, они его депортируют обратно за двадцать четыре часа. Не то чтобы он испугался, скорее разозлился, совсем пить не перестал, но теперь ведёт себя гораздо спокойнее. Тасины сёстры тоже вроде довольны, и родители. В общем, у них всё хорошо.
— А где Лилечка? — интересуюсь у Нади.
Интересно, почему она не выходит из своей комнаты, мы уже примерно час как пьём чай и общаемся.
— Она, ну... понимаешь...
— Нет, не понимаю, — недоумеваю я.
— Она приболела. Не то чтобы приболела, у неё такой характер.
Надя встала из-за стола и прикрыла дверь в коридор. Затем продолжила:
— Это я виновата, рожала, думала, для себя. Ей был нужен отец.
"Дядя Вагиф мог бы прекрасно заменить его", — чуть не слетело с моего языка.
— Она сложная, да ещё к тому же так родилась, сложный знак зодиака. И богатое воображение, учителя всегда хвалили её рассказы. Особенный характер. Не хочу понапрасну её тревожить. Пусть она сама выйдет к нам, когда захочет.
— Конечно, — поспешно соглашаюсь я, кивая головой. — Но, честно говоря, странно всё это.
Всё же, немного погодя, Лилечка соизволила почтить нас своим присутствием. С ума сойти! Что с её лицом?
— Привет, Линда, — приобняла она меня тихонько. — О, это твой сын? Хороший мальчик.
Лилечка явно переборщила с косметикой. Неужели всё это время она наводила марафет? Хотя нет, видимо, занималась своими делами. Кукла, передо мной стояла ожившая кукла, а не Лилечка. Огромные стрелки, вытянутые к вискам, переливающиеся тени, ярко-розовые румяна, красная помада. И это всё на толстенном слое пудры. Это выглядело очень карикатурно. Неужели она так ходит по улице?