А Катька говорит, что она не любит долму. Она разворачивает фарш из листиков и ест только его, а листики не ест, ей они кажутся кислыми. Зато она обожает мацони с лавашом. Нарвёт лаваш на кусочки, набросает в тарелку, а сверху заливает всё мацони. Ждёт несколько минут и ест. А мне такое блюдо не по душе.
В тот день я оставалась у бабули до вечера, потом пошла домой. Бабуля сложила мне немного готовой долмы в миску, чтобы мы разогрели и поели дома.
У братика температура, мама на больничном, сидит с ним. Она, кажется, тоже заболевает. Я приготовила им бульон. Его легко готовить: просто сварить кусок курицы в воде. Сегодня как раз пришёл новый номер "Работницы", мама его читает.
Весь дом как будто оцепенел. Непривычно. Я тоже бы хотела почитать, но надо убираться. Вчера пьяный Сачок разбил в бане банку самогона. Нужно пойти и подмести всё там как следует, да и проветрить. Эта его Мария тоже не прочь выпить, как оказалось. А сначала она не показалась мне такой. Хотя она всё равно не пьёт так сильно, как Сачок. Я его сто раз видела, как он на полу валялся, вдребезги.
Мария пыталась подлизаться ко мне, принесла конфет в кулёчке.
– Линдочка, ты славная девочка. Твой дедушка говорит, ты его помощница. Ты и со свинками ему помогаешь. Молодец! Смотри, что я тебе принесла, угощайся. Нет, забирай всё, это тебе, – сказала Мария, когда я ради вежливости было протянула руку за конфетой.
Я бы и так не стала есть этих конфет. Так я потом маме и сказала. Но она всё равно накричала на меня, выхватила бумажный кулёчек и быстрым шагом направилась к Марии.
– Подавись, шлюха! – мама швырнула конфеты в её сторону. – Ещё раз дашь моему ребёнку, я тебя, суку, уничтожу!
Мария ничего не ответила на это, развернулась и вошла в дом Сачка. Потом стала смотреть на маму из окна кухни.
– Вот же, сука, она мне читает что-то, шепчет. Ну, блядина, я тебе сделаю! Ты у меня кровью умоешься, – погрозила ей мама кулаком.
– А ты, Линда, идиотка долбанутая! – продолжала отчитывать меня мамочка.
– Мам, да я бы никогда не съела ни конфетки.
– Дура, дубина, ты что, плохо соображаешь? Ты какого хрена вообще берёшь от неё в руки? Сколько я могу говорить? Сколько я могу очищать вас?
– Прости, мамочка, я просто машинально.
– Машинально? Тебе она нож даст и скажет зарезаться, ты тоже зарежешь себя машинально? Думать надо головой, а не жопой! Идиотка! Только и можешь плакать и сопли распускать. Тряпка!
Как бы мне ни было обидно, я понимала, что мамочка права. Я действительно поступила глупо, по-идиотски. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, стала усерднее мыть полы, даже под кроватью.