— Витя, неровно.
— Рая, да ты посмотри, как красиво, твой муж — мастер на все руки!
— Витя, неровно! — раздражённо повторила мама.
Я тщательно присматривалась после маминых слов, но не заметила ничего такого. Только в одном месте несколько плиток кафеля были сдвинуты на два-три миллиметра. Но это можно заметить, если тщательно приглядываться. Это же пустяк. "Подумаешь!"
— И что мне теперь делать? — спросил папа недовольно.
— Переделай.
— Охренела? Тебе надо — ты и переделывай.
— Это моя кухня, я на ней готовлю. Сделай как надо!
— Нет! — папа был категоричен.
Но папе всё же пришлось переделывать кафель, так как этим же вечером мама разбила его молотком.
— Сука!
— Витя, переделай!
— Хер тебе! — сопротивлялся папа.
Но переделал. Потом ещё раз, так как маме снова показалось, что он уложен неровно. И она снова его разбила.
Нечто похожее было и с ремонтом в гостиной. Когда родители думали, как сделать в ней ремонт, папа предложил оформить её зеркалами. Но это только так называлось "зеркалами", на самом деле зеркал там не было. Я, по правде, не понимаю, зачем это так называлось. Но суть ремонта заключалась в том, чтобы одну треть стен от пола оклеить обоями, затем провести реечку, приделать её по всей получившейся каёмке. А стены сверху тоже обклеить обоями, но, вырезав из них длинные прямоугольники с подрезанными уголками, наподобие трапеции, что ли. И обвести эти фигуры теми же реечками, что и низ стен, сделать окантовку. А оставшееся пространство покрасить в, как выразилась мама, "темно-белый" цвет.
— Может, бежевый? — предложил папа.
— Нет, это темно получится.
— Добавим в белый немного золотистого.
— Не знаю. — Мама долго пыталась объяснить папе, какой цвет она подразумевает на самом деле.
— Ладно, я понял.
Но, как выяснилось в дальнейшем, ничего он не понял. Маме ремонт совершенно не понравился: все эти прямоугольники, реечки. Но главное не это. В целом, всё же, работу она одобрила, но цвет стен её просто бесил.
— Это не тот!
— Тот! Ты мне его и показывала.
— Я что, дура, по-твоему?
— Иди на хрен! Я и так замудохался.
Тогда мама не разбивала стены молотком, но взяла краску золотистую, с розоватым отливом, ту, которой папа разводил белую краску, чтобы придать ей нужный оттенок, и закрасила этой краской стены. Получились какие-то странные знаки.
— Дура! Я вообще не буду больше красить! Пусть остается! — злился папа.
— Не крась, даже так лучше смотрится, чем твой уродский ремонт.
Но, конечно, папа всё перекрасил. И не один раз. Мама снова рисовала загадочные знаки на стенах. Потом ей надоело, и стены наконец-то оставили в покое. Но, на мой взгляд, сейчас цвет стал немного темнее, чем был в первый раз. Хотя мама сказала: «Вот так светлее, наконец-то».