— Пока данных нет, попробую раздобыть. Если не ошибаюсь, она православная, но церковь посещает нерегулярно, чего нельзя сказать о пожертвованиях. Политических взглядов придерживается правых, но особенно этого не афиширует и во время интервью всегда уходит от заданной повестки. Впрочем, тут для нас как раз секретов не осталось… — Вышка невесело усмехается и продолжает: — Вредных привычек вроде бы нет, не веган. Раз сто ложилась под нож, но готов биться об заклад, что вероисповедание не позволяло Гардт прибегать к искусственным органам и тканям, и она обходилась старой доброй донорской органикой. Да, ещё у неё два дополнительных высших образования — одно в Питере, одно в Праге.
Стуча пальцами по сенсорной поверхности планшетного экрана, подаёт голос и Зерно. Дотянувшись до тарелки, на которой ещё остался сыр, он суёт в рот ярко-жёлтую маслянистую пластинку и бубнит:
— Несмотря на принадлежность к касте уродцев, хех, наша тётя успела трижды побывать замужем. Сейчас снова разведена… От среднего супруга остались две дочери: Олеся и Анна, 52 года и 48 лет соответственно…
Зуммер, не отрываясь от планшета, начинает ходить по комнате, нелепо подскакивая на каждом шаге. Его тоже охватила лихорадка сбора информации, а потому он даже не замечает, как комично выглядит в чужой пижаме не по размеру.
— У обеих дочерей родилось по девочке, внучек Гардт зовут Мария и Изольда. Первой 23 года, младшей — 21. Анна сейчас в одиночестве живёт в Вене, у неё диагностировали рак горла… операцию делать отказывается по религиозным соображениям, вследствие чего жёстко ограничила контакты с прессой и роднёй.
Вышегородский открывает глаза. Слушает молча и мелко кивает, то ли подтверждая законность найденных данных, то ли впитывая. Бельмондо при этом неподвижен, как прячущийся в листве хамелеон.
— Вторая дочь Марианны Олеговны с обеими внучками проживает в Бостоне, США, — читает с экрана Куликов. — Её дочь Маша и племянница Изольда, хоть и на разных курсах и факультетах, учатся в Массачусетском Технологическом Институте. В России бывают редко, с делами корпорации не связаны и, по словам медиалистов, обе хотят работать…
— Стоп! — вдруг выпаливает Алекс, сцепляя пальцы перед лицом. — Вот оно… Максим, кажется, я знаю, что нужно делать.
Вышка не торопит, не перебивает, не лезет с расспросами. Он сводит воедино всё, что знал о феромоновых лицедеях до сего дня, умножая на горький опыт, полученный в этой самой гостиной. И взвешивает шансы.
— Теоретически, — наконец говорит он, обводя обоих заговорщицким взглядом, — это возможно… Но мы обязаны помнить, что твой новый клиент должен быть спокоен и подготовлен. С бхикшу такой номер провернуть не проще, чем с военным. Я бы даже сказал — сложнее. Если Гардт, для которой состояние стресса является перманентной чертой характера, заподозрит хоть ноту подвоха, мы не добьёмся эффекта. А она будет подозревать, потому что, полагаю, лично стояла за твоим наймом с помощью Динельт…