Алекс поднимает глаза на окно, небрежно прикрытое жалюзи.

Через неплотную гребёнку горизонтальных чешуек проступает густой фиолет приближающейся ночи. Парень переводит взгляд на капитана, тёмно-красную корку на его груди, бледные щёки, заострившиеся скулы и запавшие глаза. В таком виде и состоянии от боевого офицера КФБ не будет никакого толку, и в голове феромима зреет новый план. Не очень-то вежливый и благочинный, но кто, чёрт побери, вообще рассуждает об этике⁈

— Не проще ли арестовать эту вашу Гардт? — не унимается Куликов, прижимая к груди планшет, как маленькие дети тискают плюшевых зверей.

— Силами одного капитана? — хмыкает Вышка, вновь и вновь проверяя записи Дубинина. — Полагаю, что в таком раскладе безопасники «Огня» даже не позволят нам покинуть здание…

— Так вызови подкрепление! — удивлён Лёня.

Максим поднимает голову. С недовольством, хоть и старательно укрытым. Через плечо смотрит на зуммера, затем на хозяина квартиры, молчаливо умоляя увести друга прочь и не мешать работать. Но всё же отвечает Куликову:

— Пока мой запрос на подкрепление санкционируют… Да ещё и в условиях посадского бунта и всего, что творится в Энске. Нет, Леонид, на это уйдёт не один день. Оперативников в городе не так уж много, мы же не полицейское государство, в конце концов… Кроме того, я не знаю точно, кто из них может оказаться заодно с Динельт…

Он замолкает, возвращаясь к компьютеру, но пиксельхантера его ответ не удовлетворяет.

— Значит, ты идёшь к Гардт один, так? — спрашивает он, игнорируя предупреждающие жесты Алекса. — И тянешь за собой «пахучку», которому там вообще не место?

— Ага, — с растущим напряжением в голосе отвечает Макс, глядя на экран. — Это его собственный выбор, если помнишь.

— Но какой в этом смысл⁈ — совершенно серьёзно восклицает Лёня, всё же заставив капитана вновь прервать изучение данных. — Что за послание сможет передать ей Алекс? Ведь именно в этом его работа, хех, послания доставлять?

— Да, он поможет доставить послание, — подавив раздражение, говорит Максим. — В этом и заключается его работа. А потому мы попробуем разговорить Гардт. Вынудим её совершить ошибку. Подставиться…

С одной стороны Бельмондо хочет остановить верного товарища, убедить его замолчать и не мешать Вышегородскому. С другой — видит, что зуммер выполняет, пусть и неосознанно, очень важную работу. Он играет роль «адвоката дьявола», изматывая вопросами и допущениями, способными найти брешь в логике любого прожекта. А потому молчит, слушает, и надеется, что оперативник не вспылит.

— И что вы заставите её сделать? — снова спрашивает Зерно, качнувшись на пятках и ухватив себя за локон. — Подписать чистосердечное? Раскаяться и упасть на грудь любимой внучки? Застрелиться?