Марианна Олеговна делает шаг назад.

Поднимает голову, убедившись, что комната проветривается, словно горная вершина. Снова смотрит в лицо «внучки», пытаясь отыскать несоответствия, но цифровой грим лицекрада идеален и даже не сбоит. Тогда бхикшу медленно обходит стол, словно отгораживаясь его пространством от незваной гостьи, и бедром упирается в выдвинутый ящик.

— Немедленно прекрати! — повелевает она, но почти по-старчески дрогнувший голос не только звучит, как мольба, но ещё и выдаёт её истинный возраст. — Девять минут давно прошли!

— Игра продолжится, я не возражаю, — добавляет она с усмешкой, хотя бы внешне продемонстрировав контроль над ситуацией, — но только на моих условиях, Алексей! Если ты немедленно не прекратишь представление, я вызову охрану, и тогда…

— Бабушка, хватит! — вдруг кричит на неё Мария, заставив вздрогнуть, теперь и физически.

В голосе девушки вибрируют истеричные нотки, а по лицу заметно, до чего та напугана, растеряна и сбита с толку:

— Умоляю, хватит! Я не знаю, кого ты видишь перед собой, но это я — твоя внучка Маша…

Она подходит к столу, тянет свободную от сигареты руку и едва-едва, с лёгкостью пёрышка, прикасается к пальцам Марианны Олеговны Гардт. Ту словно прошибает электрическим током.

— Этого не может быть, — чуть слышно шепчет она, и неживое лицо на левой половине её головы снова морщится в капризной гримасе, — этого элементарно не может быть…

— Может, бабушка… — Мария придвигает кресло и садится напротив женщины, участливо подаваясь вперёд. — Я рядом, я с тобой. И я хочу уберечь тебя от ошибки. Ещё не поздно всё исправить, поверь, мне так сказали! А они влиятельные люди, они несут responsibility за свои слова. Но для начала ты должна признать. Себя, ошибки, вину. И пойти на сотрудничество…

Старуха, чей тернистый путь к безграничной власти начался на заре текущего века, испытывает страх, какого не переживала со времён младшей гимназии. Левая рука её непроизвольно закрывает рот лицу-дублёру; ногти правой впиваются в настоящие губы, едва не расцарапав до крови.

Впервые за много-много лет бхикшу подавлена, выведена из равновесия, растёрта в пыль. Стала пеплом, развеянным по ветру. Фарфоровым блюдом, от старости треснувшим паутиной сомнений…

Перед ней Мария.

Настоящая Маша, а это невозможно.

— Это действительно ты, — наконец говорит Марианна, всё ещё ощущая огненное прикосновение на тыльной стороне кисти. — Действительно ты…

— А кто же ещё, бабуль? — нежно, словно обращаясь к буйному пациенту, спрашивает внучка и даже изображает подобие улыбки. — Ба, присядь, please? Хочешь, позовём медиков, а?