Некоторое время Алекс молчит. Обдумывает услышанное и готовится к следующему вопросу. Косится на детектива Лютца, неподвижно застывшего за приоткрытой дверью. И в конце концов решается:

— А с Гардт что?

Максим вздрагивает и открывает глаза. В них плещется сонный азарт, затухающие огни огромного сигнального костра, и Бель в очередной раз поражается внутренней силе полуживого оперативника.

— В реанимации, — отвечает Вышка. — Футь ли не в этом фе здании… Стрелялась ферез левый висок, в правой-то клешне у неё стакан с вискариком нафли… Знаефь, Леха, если бы не этот мерзкий нарост на её бафке, уфла бы в холодные. А так, только представь — фива! Хоть и в коме.

Бельмондо сглатывает гадкий колючий комок. Но тут же приказывает себе не сметь даже думать о возможных угрызениях совести. Он помнит про Стену. И про Жнецов с их «скребками» он помнит. И про залитые кровью улицы Марусино тоже…

— Выкарабкается? — одними губами спрашивает парень.

— Кто знает? — вопросом на вопрос отвечает Макс. Пытается сесть поудобнее, но лишь причиняет себе боль, поджимает губу и остаётся в прежней позе. — Годков-то бабульке немало. Впрофем, такие умеют выплывать из самых холодных прорубей…

Они молчат, заново переживая лихорадку последних дней.

— Мария улетела? — через пару минут спрашивает Бель, отстранённо изучая медицинское оборудование вокруг капитанской койки.

— Да, — почти незаметно кивает Вышка. — Ефе вфера. Кстати, перед рейсом навестила, веферком. Не могу сказать, фто она осталась в восторге от содеянного, в которое ты её втянул… И фто эта история не оставит фрама на её дуфе, тофе сказать не могу. Но тофно знаю две вефи — она больфе никогда не прибегнет к услугам феромимов, это раз. И второе — она просила поблагодарить тебя за храбрость.

Алекс стремительно краснеет. Поэтому отворачивается и даже делает шаг к окну, чтобы исчезнуть из поля зрения Максима. Ему тягостно и приятно. И всё же он находит в себе силы, чтобы покачать головой и признать, пусть и не очень убедительно для Лютца и Вышегородского.

— Какая тут храбрость, Макс? Я ведь в бронежилете был…

На это Вышка реагирует новым странным звуком. Настолько неестественным, что мим с тревогой возвращается к кровати и смотрит на показатели мониторов. Лишь затем, чтобы выяснить — капитан пытается смеяться.

— Ох, братифка, — наконец выдыхает тот сквозь спазмы, — есть тут храбрость, и немало. А сам не обольфайся больфе. Такие как Марианна Гардт обыфно стреляют в лицо. — И вдруг каменеет, избавившись от малейших признаков весёлости. — Ты поступил офень смело.