— Да пошёл ты, — огрызается Бель, впрочем, без особой злобы. Ему нехорошо, и он не намерен играть с воякой в игру, правил которой не понимает. — У меня мирная профессия. Непростая, редкая, но мирная. И история ещё не знает примеров, когда курьеры намеренно убивали бы клиентов…

— Прости, Алекс, — не глядя на собеседника, кивает Максим. Затягивается, выпуская густое облако таббабинолового дыма. — Не хотел тебя обижать. Спиши на профпривычку, ладно? А вообще, дело такое…

Он останавливается, подпирая камуфлированным плечом чуть выщербленную временем колонну. Смотрит внимательно, цепко, отчего миму становится неуютно. Голос Макса делается ниже и приобретает гипнотические нотки, выдающие как минимум одну ступень нейропластики.

— Там, за Стеной, — говорит автоматчик, поудобнее передвигая «Свиристель» на грудь, — начинается нечто неприятное. Если упростить, Бельмондо, то там, — рука с сигаретой тычет в сторону задымлённой Марусинской слободы, — начинается самый ужасный, со времён Третьего Рейха и Праведного Ислама, эксперимент. Фармакологический. Над людьми, если тебе интересно.

— Эксперимент? — как заводная игрушка, бормочет Алекс. Выглядывает из-за колонны, словно намерен разглядеть подробности. — Какой? Кто за этим стоит?

— Ну… — хмыкает Максим, задумчиво постучав себя по имплантированному порту в левом виске, — для удобства можешь считать их террористами. Врагами нации, если угодно. Угрозой обществу, в этом и вовсе сомнений нет.

— Звучит неправдоподобно и дико, — Бель даже мотает головой. — Чтобы в нашей стране, с её уровнем благополучия и контроля, да ещё и в центре крупнейшего сибирского Посада вдруг начался какой-то «эксперимент»…

— Я и не хочу, чтобы ты враз поверил, — равнодушно отмахивается Макс, отчего миму становится ещё страшнее. — Но процесс начат, поверь… понеслась кобыла в лес, так сказать. Подготовка велась почти год. Катализатор за Стену завезли сегодня на рассвете.

— Завезли? — Бельмондо едва удерживается, чтобы не фыркнуть. — За Стену, куда не пробиться даже военным?

— Ага, — проигнорировав его недоверие, кивает Максим. Тушит окурок о край колонны, прячет в кармане. — Вместе с гуманитарным грузом, если точнее. Если ещё точнее, то к этому приложил руку «Вектор-Эпсилон». Если ещё на грамм точнее, то господин Дубинин собственной персоной…

Алекс жадно втягивает морозный воздух.

Ему больше не холодно, всё тело вдруг наполняет опасным кипящим жаром, от которого по спине льёт обжигающий пот. Он распахнутыми глазами наблюдает за автоматчиком, машинально включая системы мониторинга. Но линза в глазу не выдаёт никаких признаков волнения вояки — пульс в норме, дыхание не участилось, необычных мимических реакций не замечено. Он либо невероятно умелый лгун, либо… говорит правду.