— За мной! Урааааа!

Разинутый рот застывает в крике, а Аттила берет с места в карьер и сходу выигрывает у Зенона и телохранителей пару корпусов. Я знаю — Аттилу сейчас не удержать и не догнать, — и, отрываясь от телохранителей, мой верный конь в очередной раз подвергает жизнь царя ненужному риску. Но ничего не поделаешь, я сам выбрал себе эту бешеную зверюгу.

Пригнувшись к шее Аттилы, несусь вперед, и в прорези забрала стремительно укрупняется в деталях бушующая впереди битва. Вот тысячи всадников сжимаются до одного гетайра, рванувшего мне навстречу. Тело прикрыто щитом, меч поднят в замахе, и острие моего копья с разгона влетает прямо в центр щита. Копье с треском ломается пополам, но удар так силен, что противник валится на землю, а выскочивший из-под него конь грудь в грудь сшибается с Аттилой. Два жеребца вскидываются на дыбы, и вражеский коняка, проседая на задние ноги, валится прямо на своего всадника.

Моя ладонь уже сжимает рукоять булавы, и ее железный шар обрушивается на щиты вокруг. Что есть силы в щит справа, и тут же с разворота в такой же слева. Не успеваю увидеть результат, а Аттила уже уносит меня вперед. Своей мощной грудью он расталкивает толпящихся перед ним коней, как ледокол неокрепший лед. Хорошо было бы дождаться телохранителей, но останавливаться нельзя. Тут движение — это жизнь в самом прямом смысле слова. Стоит остановиться, и враг насядет отовсюду, а пока Аттила идет вперед, оставшиеся позади уже не дотягиваются до меня.

Я верю, что за мной в прорыв идут телохранители, Зенон и другие катафракты. Они рано или поздно догонят, но в любом случае оттягивают на себя тех, кто может ударить мне в спину.

Шаг Аттилы замедлился, и впереди меня вырастают два всадника в бронзовых шлемах. Злые глаза над верхней кромкой щитов, вскинутые в замахе мечи. Бах! Принимаю один удар на щит, а моя булава впечатывается в подставленный щит другого. Тот от удара съезжает набок и, взмахивая руками, пытается усидеть на конской спине. Достаю его снова, и шипастый шар булавы оставляет вмятину на бронзовом шлеме. Враг летит под копыта, но и мне достается с другой стороны.

Звяк! Звяк! Пропускаю два удара подряд: колющий под ребра и второй — сверху в плечо над щитом. Панцирь держит укол в бок, а наплечник спасает мое плечо. Греческий ксифос слишком легкий, и это мое счастье. Будь у гетайра что-нибудь потяжелее, кость бы точно сломал.

Зенон уже рядом со мной; его щит принимает предназначенный мне удар, а меч обрушивается на голову врага. Слева и справа катафракты теснят тяжелую конницу Асандра, и вместе с ней откатывается назад и весь его правый фланг.