Не то чтобы на таких воинов совсем нельзя было положиться, — нет! До определенного предела они вполне себе выполняют условия контракта, но им абсолютно все равно, за кого воевать! Вот и эти тоже сражались упорно, а проиграв, хотят только одного — перейти на сторону победителя.

Меня это не вполне устраивает. Я хочу, чтобы для этих людей сегодняшний день стал не просто очередным переходом в другой лагерь, а чем-то более важным; чтобы они прониклись пониманием: нет у них больше возможности менять хозяев, а есть только право служить своему царю или умереть!

Поэтому я не тороплюсь делать то, чего от меня они так ждут, а именно — объявлять их частью своего войска.

Остановив коня, опускаю взгляд на понуро стоящего ветерана. В правом плече у него торчит обломок стрелы, по коже тонкой струйкой бежит кровавый ручеек, но воин стойко стоит в строю.

Держу несколько секунд паузу, а затем спрашиваю:

— Твое имя, воин?

Тот осторожно поднимает на меня взгляд.

— Архилай, сын Бикара из Эфеса, — сказав это, он попытался вновь опустить глаза, но я резко повышаю голос.

— Смотри мне в глаза, Архилай!

Тот вздрагивает, как от удара, но вновь вскидывает голову. Я же впиваюсь взглядом в изможденное лицо.

— Знаешь, кто я?

Тот кивает и произносит хрипящим голосом:

— Ты царь Геракл!

Звучит слишком абстрактно, и я ставлю вопрос жестче:

— Чей царь? — Читаю непонимание в его глазах и повышаю накал. — Чей я царь⁈

В моем голосе слышится неприкрытая угроза, и ветеран начинает соображать быстрее.

— Наш… — слышится его неуверенный хрип, а затем уже более громко: — Наш царь!

— Громче! — добавляю в тон властного металла. — Повтори громче, для всех!

— Геракл — наш царь! — уже орет в голос Архилай.

А я обращаюсь ко всему строю:

— Так чей я царь⁈

От моего крика Аттила вздымается на дыбы, а строй отвечает мне разноголосым хором:

— Геракл — наш царь!

— Не слышу! — ору во всю силу своих легких.

И фаланга взрывается ответным ревом:

— Геракл — наш царь! Геракл — наш царь…!

Разрывая рты, скандируют несколько тысяч человек, и несмолкаемое эхо несется над долиной:

— … нааш цааарь!

Дожидаюсь, пока крик затихнет, и выдаю во всю мощь своего голоса:

— Служить своему царю — это заслуженное право и почётная обязанность. За верную службу я награждаю, а за измену караю смертью!

Натянув поводья, осаживаю Аттилу и обвожу взглядом строй воинов.

— Готовы ли вы служить мне⁈ — Бросаю вопрос прямо в вытаращенные на меня глаза, и ответом вновь служит многотысячный рёв:

— Даааа!

Шеренги воинов продолжают азартно орать, а я уже нахожу взглядом Энея и подаю знак, мол, давай. Тот на миг пропадает, а через пару секунд охрана выводит на поле перед строем Асандра и ещё семерых старших командиров его бывшего войска.