Битва складывается так, что хоть в классические анналы заноси. Фаланги, как нашего, так и вражеского войска, продолжают стоять на месте, тогда как судьба сражения решается на флангах. Со стороны противника это явный тактический проигрыш, ведь у него фаланга — это большая половина войска, и без нее фланги Асандра почти полуторакратно уступают моим в численности. Почему же их фаланга не атакует, ведь она подвергается жесточайшему обстрелу, и это, казалось бы, единственный выход? Это так, но не совсем! Ведь македонская фаланга — это бастион, неприступная крепость, а в любой крепости самые важные части — это фундамент и неподвижность. Стоит только крепости сдвинуться с места, и ее стены рассыпятся. Примерно так же обстоит дело и с фалангой, особенно с плохо обученной. Сохранить порядок и неприступность она может только держа оборону, а в движении мгновенно начнут образовываться разрывы в строю. Это знаю не только я, но и командиры вражеской фаланги. Они рассчитывали, что я буду атаковать их порядки, а никак не наоборот. То, что происходит сейчас, путает им все карты и не дает принять никакого решения. Стоять под обстрелом и нести потери — плохо, но атака может вообще привести к разгрому. Ведь они понимают: двинувшись вперед, им придется иметь дело не с конными и пешими стрелками, а с такой же равноценной фалангой, стоящей напротив. Держать чужую атаку со своими новобранцами они еще могут, но атаковать самим, да еще более опытного и стойкого противника, — это, чистой воды, самоубийство.

В таких условиях таксиархи вражеской фаланги предпочитают выжидать, и я тоже не даю команды своим фалангитам идти вперед. Противник терпит обстрел и ждет моей атаки, а ее нет и не будет. Моя фаланга стоит на месте и будет стоять, сковывая центр врага только одним своим невозмутимым присутствием.

Чтобы развернуть в свою пользу эту невыгодную для него ситуацию, Асандру необходимо разгромить меня хотя бы на одном из флангов. Тогда он смог бы отогнать обнаглевших лучников, безнаказанно расстреливающих стоящую пехоту, и этим вынудить меня атаковать его центр. Только вот беда — у него уже нет резервов, и бросать в бой ему больше некого. Даже более того, с каждой минутой боя качественное и количественное превосходство моей пехоты и конницы сказывается все больше и больше.

Я вижу, что ход сражения, словно весы богини Фемиды, замер в состоянии равновесия, и сейчас достаточно одной капли, чтобы склонить чашу весов на чью-либо сторону. В отличие от противника, у меня такая капля есть, и даже две. На правом фланге еще не задействованы две агемы из гиппархии Андромена, а в тылу стоят истомившиеся от безделья катафракты.