— Мой царь, царица-мать желает тебя видеть!

«Господи! Ну, за что⁈» — недовольно бурчу про себя, но все же поднимаюсь с кресла и одеваю на лицо радушную улыбку.

Ответить Арете не успеваю, потому как Барсина уже заходит, не дожидаясь разрешения.

«Сослать ее обратно в Пергам, что ли!» — мысленно позволяю себе позлословить, но вслух изливаю лишь сыновью любовь.

— Рад тебя видеть в добром здравии, мама!

Барсина же, не стесняя себя манерами, начинает сходу.

— Порадовал ты меня, сынок! — Она растянула губы в довольной улыбке. — Ох, порадовал! Как ты этого финикийского индюка уделал…! Любо-дорого! Ни на миг не пожалела, что пришла.

Она степенно прошествовала к креслам и по-хозяйски расположилась в одном из них. Затем ее взгляд задержался на все еще стоящей в проеме Арете.

— Исчезни! Нечего торчать тут и уши греть. — Пренебрежительно бросив моей главной телохранительнице, Барсина вновь повернулась ко мне.

— Во всем ты, сынок, на отца своего похож: и на поле боя лучший, и в политике никто с тобой не сравнится… — Она взяла паузу, а потом с довольным сарказмом добавила. — Вот только в одном не дотягиваешь — с бабами своими разобраться не можешь!

Укор, что называется, не в бровь, а в глаз. Я и сам это знаю, но на автомате пытаюсь оправдаться.

— Молодая еще, балованная! Ничего, вот забеременеет, даст бог, успокоится.

— Я не о шлюхином отродье сейчас, — Барсина презрительно скривила губы, — с ней-то все понятно. Я про другую…

— О чем ты? — Держу на лице невозмутимую маску, хотя, признаюсь, ей удалось застать меня врасплох.

Откинувшись в кресле, Барсина вальяжно закинула ногу на ногу и наградила меня снисходительной усмешкой.

— Геракл, мой дорогой, ну неужели ты думал, я не узнаю⁈

В воздухе повисла напряженная пауза. На моем лице все еще висит непонимающе-вопросительное выражение, а мысленно я пытаюсь разобраться в происходящем.

«Барсина — актриса неважная, и блеф не ее конек — это точно! Тогда что…? Она действительно знает про Далину? Но как?!.»

Смотрю ей прямо в глаза, и пляшущие в них насмешливые искры подсказывают мне, что моя тайна уже раскрыта.

«Не может быть! Кто же меня сдал?» — скачут в голове хаотичные мысли, никак мне не помогающие.

Еще пара мгновений нашего молчаливого противостояния, и я осознаю, что играть дальше в непонимание бессмысленно.

Все еще надеясь на прозрение, тяну время и медленно опускаюсь в стоящее рядом кресло. Так же, как и «мамочка», закидываю ногу на ногу и решаю, что пора «писать чистуху».

— Хорошо, и как же ты узнала? — Специально не произношу имя Далины, дабы иметь возможность отыграть назад в том случае, если меня все-таки берут на понт.