— То, что по вашим следам идёт армия Эвмена, и вы должны позаботиться о том, чтобы каждая собака в Вавилоне, Сузах и Экбатане знала об этом.

— А если не поможет? — неуверенно начал Филипп. — Бактрийская знать с головой не больно-то дружит. Если что под хвост попадёт, то…

Он замолчал, и я поясняю:

— Если дело дойдёт до открытого мятежа, то вам не надо пытаться подавить его своими силами. Отсутствие у вас большого войска выявит скрытых врагов, и вы покончите с ними, дождавшись помощи от Эвмена.

Мои слова успокоили сатрапов, и впервые за этот день на их лицах разгладились хмурые морщины.

Глядя на них, я иронизирую про себя:

«Ведь всё, что я сейчас сказал, они и до этого знали, а ведут себя так, будто я им великую тайну открыл».

В который уже раз подмечаю, что просто знание даже абсолютной и известной истины может не переломить негативный настрой, но такая же мысль, повторённая другим — желательно авторитетным лицом и вслух, — заиграет уже совсем другими, более убедительными красками.

Чётко изложенный план действий и моя уверенность повлияли на сатрапов благотворно. Я это вижу и теперь могу со спокойной душой отпустить их готовиться к походу.

— Итак, друзья мои! — обращаюсь ко всем разом. — Армия под командованием Эвмена начнёт свой марш на Восток примерно через месяц, а вы выступайте по готовности, но как можно скорей. У вас ещё много дел в сатрапиях!

Военачальники начали двигаться к выходу, а я окликаю сатрапа Паропамисад:

— Оксиарт, мой друг, останься!

Бросая недоумённые взгляды на Оксиарта, сатрапы покинули шатёр, и только после этого я обращаюсь в какой-то степени к своему родственнику:

— Для тебя, мой друг, у меня есть особое поручение.

Такое вступление явно озаботило Оксиарта, но, склонившись в поклоне, он изъявил полную готовность:

— Мой царь знает, что его верный слуга Оксиарт всегда к его услугам.

Не торопясь, рассказываю ему о положении его дочери Роксаны и внука Александра. Убеждаюсь, что он в курсе тонкостей будущего мирного соглашения, и только после этого делаю ему предложение:

— Мой друг, я хочу, чтобы интересы моего брата и твоего внука защищали его ближайшие родственники, коим он не безразличен. Поэтому, как только договор с Кассандром будет подписан, ты поедешь в Пеллу и войдёшь в состав регентского совета.

То, что старый сановник и аристократ подумал в эту минуту обо мне, о всех царях Эллады и их интересах, на мгновение отразилось на его лице. Он тут же взял себя в руки и вернул себе выражение почтительного подобострастия, но я успел увидеть: этот матёрый лис понимает, что ему предлагают.