— И как, по-твоему, приглашение на свадьбу сподвигнет царей Вифинии, Пафлагонии, Каппадокии и Армении признать свое подчиненное положение и согласиться на дань?

Эвмен еще раз усмехнулся.

— Это как подать? — Он бросил взгляд на философа. — Ведь так, уважаемый Никандр? Приглашение на твою свадьбу, Геракл, — это огромная честь для каждого из царей. На такой широкий жест им надо будет чем-то ответить. Для них это проблема, поскольку с деньгами у каждого негусто, а выглядеть бедным родственником не хочется. Если удачно подсказать, что лучшим ответом будет ни к чему не обязывающее признание подчиненности, то такой вариант может всех устроить. Ведь что нам надо от них на сегодняшний день? Всего лишь формальное признание подчиненного положения, а де-факто пусть все остается как есть. Их время еще не пришло! Именно этот аспект и следует им разъяснить. Мол, мы многого не требуем и на власть их не покушаемся. С данью тоже можно решить. К примеру, если принимают предложение, то подарки молодым можно будет зачесть как дань за этот и все предыдущие годы. Еще можно пообещать протекторат и защиту легитимного перехода царской власти…

В глазах Эвмена блеснула веселая искра.

— Да еще много чего можно пообещать! У маленьких царств не меньше проблем, чем у больших, — главное, найти чувствительные места.

Азартная убежденность друга вернула мне хорошее настроение, и у меня срывается занятное сравнение.

— Предлагаешь созвать всех царей на свадьбу, как гомеровский Менелай? Не боишься, что все закончится как в «Илиаде»?

Тут, не совсем уместно, вставил свое слово Никандр:

— Дочурка Птолемея, говорят, недурна собой, но вряд ли способна претендовать на лавры Елены Троянской.

Перевожу жесткий взгляд на философа, поскольку, вспоминая Гомера, я имел в виду Троянскую войну, а не похищение Елены.

Никандр же трактует мою мрачность по-своему и сам пугается своих слов.

— Нет, нет! Великий царь пусть не думает, что я хоть каким-то образом хулю его избранницу. Она, наверняка, прекрасная и красивая девушка… Я лишь…

Он замер, с испуга запутавшись в том, что хотел сказать, и я помогаю ему:

— Не тушуйся, философ, я не в обиде. Меня мало волнует внешность Эйрены. Свадьба — всего лишь часть договора с ее отцом, так что будь она даже страшна как гарпия, меня бы это не испугало.

— Ну зачем же так! — чуть успокоившийся Никандр решил поддержать меня. — Как-никак, Эйрена — дочь знаменитой Таис Афинской, чья красота воспета всеми поэтами Эллады.

Я уже не слушаю его и вновь возвращаюсь взглядом к Эвмену.

— Идея, что ты предложил, мне нравится, и я уже начинаю жалеть, что решил отправить тебя на Восток. Кто, кроме тебя, сможет претворить ее в жизнь?