— Я в порядке.

— Где твои документы?

— А откуда у тебя это? — указала она на удостоверение.

— Не здесь, — ответил Этьен и повел Элен в свою квартиру на пятом этаже — еще более крохотную, чем ее собственная.

Этьен жил холостяком и не особо принимал гостей, поэтому Элен не бывала у него раньше. Неловко замерев на пороге почти пустой гостиной, она огляделась: видавшая виды зеленая кушетка с продавленной серединой и круглый кухонный стол рядом с небольшой плитой составляли всю обстановку. Направо виднелась дверь, ведущая, по всей видимости, в спальню. Никаких занавесок на окнах, никаких картин на захватанных стенах. Ставни прикрыты, так что комната тонула в полумраке.

В стоялом воздухе висел запах сигарет и цикория.

Этьен открыл одну ставню — щелчок прозвучал как выстрел, — и тьму гостиной прорезал луч света.

— Вот, садись-ка.

Он широким жестом смахнул рукой со стола крошки и смятую газету прямо на пол. Элен подавила порыв поднять ее и сложить и вместо этого тяжело опустилась на жесткий деревянный стул — постепенно ужас от мыслей, что случилось бы, не появись Этьен вовремя, отступал, и твердая опора пришлась очень кстати. Ведь если бы ее арестовали, то вышли бы на Клодин и, возможно, Жозефа…

— Ты знаешь, где мой муж? — Руки у Элен все еще тряслись, так что она сцепила их в замок.

Этьен подошел к плите и налил две чашки дымящегося коричневого напитка из ячменя и цикория. Пусть это варево не обладало бодрящими свойствами крепкого кофе, но им, по крайней мере, можно было смочить пересохшее горло. Приняв кружку, Элен обхватила ее ледяными пальцами.

— Где твои документы? — Этьен протянул ей коробочку с сахарином — жалкой заменой сахара, но Элен отказалась. Он пожал плечами и кинул одну таблетку в свою кружку; в растекающейся вокруг них тишине звук вышел неприятно громким. Непринужденно усевшись на стул, Этьен приподнял брови в ожидании ответа. Элен подула на струйку пара, поднимавшуюся от кружки, и сделала осторожный глоток, раздумывая, что сказать.

Этьен с Жозефом были как братья. В годы Первой мировой Этьен прибавил себе два года возраста, чтобы его приняли в армию вместе с Жозефом, но Элен все равно сомневалась, можно ли ему доверять.

Этьен залез в карман, вынул удостоверение, раскрыл на странице с именем и фото и положил на стол.

— У нас обоих есть секреты. — Чуть прижав документ пальцем, он подвинул его в сторону Элен.

— Я их отдала. — Она выпрямилась и взглянула ему прямо в лицо. — Женщине, которой они были нужнее.

— Клодин, — пришел к мгновенному заключению Этьен и поджал губы, словно жалея о вырвавшемся имени.