Перемена в его манере разбередила и так лихорадочное беспокойство Авы.

— И во что же?

— Дитер решил, что ты — мой связной.

— Я?

Джеймс неосознанно постукивал пальцем по колену.

— И я не стал его разубеждать. — Палец замер. — Напротив, я всячески укреплял это заблуждение.

От этих новостей мысли Авы сбились в кучу. Джеймс позволил врагам следить за ней даже после того, как понял, какую ошибку совершил?

— Мне угрожала опасность? — спросила она, по мере того как реальность, разлетевшаяся на кусочки, складывалась обратно в картину настолько же отвратительную, насколько правдивую.

Джеймс сглотнул.

— Да.

Недоверие и гнев опалили Аву огненной вспышкой.

— Почему ты не рассказал Майку или мистеру Симсу из посольства? Почему не рассказал мне?

— Потому что вы — наши союзники. Я не мог позволить пролечь трещине в отношениях между Америкой и Британией из-за того, что подверг одного из вас опасности. — Вздох вырвался словно из самой глубины его существа. — Но я не мог позволить обнаружить истинного связного. И пока немцы следили за каждым твоим шагом, они перестали искать моего информатора. Я не мог им рисковать.

— И ты бы принес меня в жертву?

В сознании Авы вспыхнули подробности того поцелуя в переулке Алфамы. Как бы она хотела стереть это воспоминание, как и память о том поцелуе, которым они обменялись под Новый год. Она приняла за романтическое увлечение шпионские игры.

Ее охватило такое разочарование, такое унижение от понимания собственной наивности, что слезы вскипели на глазах, хотя она обещала себе не плакать.

— Твой брат на фронте, Ава, — мягко сказал Джеймс. — И ты знаешь, как важно это наступление. Если бы моего информатора раскрыли, операции в Нормандии могло бы и не случиться.

Ава подцепила вылезшую из подлокотника нитку, более темную, чем шафранового цвета ткань. Позволила бы она подвергнуть себя опасности ради победы? Если бы она знала об этом плане, поступила бы она так, чтобы спасти Дэниела и остальных мужчин от гибели?

Да, несомненно.

— Ты мог рассказать мне. — Она снова посмотрела на Джеймса, не в силах унять боль в груди. Как чудовищно он ее обманул!

— Я не мог поставить операцию под удар, — ответил он с хладнокровием человека, который неотвратимо следует поставленной цели. — И не постоял бы за ценой.

— Тогда зачем рассказывать теперь?

— План приведен в исполнение, — объяснил Джеймс. — Ему больше ничего не угрожает.

Ну да, точно.

— Спасибо, что поставил меня в известность. — Ава натянуто улыбнулась, желая лишь одного — чтобы он ушел. Она-то думала, что эти поцелуи что-то значат. Она-то целовала его по-настоящему. То время, что она провела с Джеймсом, расцветило красками и вдохнуло жизнь в ту часть ее существа, которая до сих пор знала только черные и белые тона.