У него было такое искреннее и открытое лицо, но если он прошел серьезное обучение как шпион, то ему полагалось уметь убеждать, не так ли?

— Почему ты ввел меня в заблуждение? — спросила Ава, пытаясь разглядеть, не лжет ли он снова, увидеть какую-то мелочь, недоступную для постороннего человека, но очевидную для нее.

После долгого молчания Джеймс ответил:

— Потому что ты случайно оказалась вовлечена в эту операцию.

— Что? Как? — Ее осенило, и она захлопнула рот ладонью. — Диого Сильва.

Мужчина, который жил напротив и которого забрала ПНЗГ после того, как она заговорила с Лукасом.

— О, нет, — уверенно возразил Джеймс. — Хотя и о нем я тебе всей правды не рассказал, опасаясь, что стоит тебе получить зацепку, ты не остановишься в своих поисках.

Ава уже открыла было рот, чтобы поспорить, но Джеймс приподнял бровь, и Ава сдержала свой порыв. Они оба знали, что она начала бы рыть носом землю, будь у нее хоть малейшая наводка.

— У него в самом деле был газетный киоск, — продолжал Джеймс. — Но он так же сотрудничал с «Аванте!» — подпольным изданием здесь, в Португалии, которое работало в обход цензуры. Когда я по твоей просьбе немного копнул насчет его исчезновения, ко мне прицепилась ПНЗГ и не отставала несколько недель. И когда я говорю, что твой разговор с человеком, которого ты знаешь как Лукаса, не имеет никакого отношения к судьбе Диого Сильвы, знай, что это правда и твоя совесть чиста — ты совершенно не виновата в его пропаже.

Ава издала долгий, медленный выдох облегчения, ощутив, как груз вины свалился с ее плеч. А она до этой минуты и не понимала, как сильно он ее гнетет.

— Лукас, однако… — Джеймс наклонил голову к плечу. — Или, вернее, Дитер Хоффман — действительно немецкий шпион. И имеет к этой истории непосредственное отношение.

Ава изо всех сил старалась не елозить в кресле — в комнате становилось все более душно, потому что солнце продолжало литься в окна, но спасительный ветерок не отгонял жару.

Джеймс откинулся на спинку дивана и положил руки на колени.

— Ты помнишь тот день, когда встретилась с ним впервые?

Даже теперь жгучий стыд от того, как глупо она себя тогда вела, заставил Аву залиться краской. Как же забыть, когда тебя обвиняют в том, что ты флиртуешь с нацистом?

— У меня в тот день в кафе рядом с киоском была назначена встреча с напарником, — объяснил Джеймс. — Только ты появилась раньше. Мне не стоило к тебе подходить, но, когда я услышал, что ты разговариваешь с Лукасом, я понял, что ты — та самая американская библиотекарша, о которой столько говорили в ССБИБ. Я не мог позволить тебе в первый же день попасть в ловушку нациста. — Он отвел глаза, впервые за весь разговор утратив самообладание. — Я понятия не имел, во что тебя втравливаю нашей внешне благовоспитанной болтовней.