— Ты прекрасна, — сказал он, и неловкость исчезла.

Он не раздевал ее дальше. Вместо этого он начал целовать ее плечи. Его губы двигались по ее коже, оставляя влажные дорожки. Ключицы. Шея. Ямочка между ключицами, где пульс бился чаще всего. Он задержался там. Целовал, слегка прикусывал, проводил языком. Арина закрыла глаза и откинула голову назад.

— Ты дрожишь, — прошептал он в ее кожу.

— Это, потому что ты... — она не договорила. Он коснулся губами мочки ее уха, и слова растворились в выдохе.

— Я что?

— Ты всё это.

Он спустился ниже по груди, по животу. Его пальцы скользнули по ее спине и нащупали застежку бюстгальтера. Он справился с ней не сразу, потребовалось несколько секунд и тихое «черт, как это работает». Арина рассмеялась, и этот смех снял последние остатки напряжения.

— Прости, — пробормотал он, улыбаясь — Я давно не практиковался. С женщинами, которые носят белье.

— А с какими практиковался?

— С кофемашинами. У них нет застежек.

Она снова рассмеялась и помогла ему. Просто потянулась за спину и расстегнула застежку сама. Бюстгальтер упал на пол, и она осталась обнаженной до пояса. Дэн замер. Его руки зависли в воздухе, будто он боялся прикоснуться к чему-то слишком ценному.

— Можно? — снова спросил он.

— Ты каждый раз будешь спрашивать?

— Каждый раз, — серьезно сказал он — Пока ты не скажешь, чтобы перестал.

Он коснулся ее груди. Сначала кончиками пальцев, едва ощутимо, как касаются лепестков. Потом всей ладонью. Его руки были большими и теплыми, и они идеально обнимали ее, как будто были созданы именно для этого. Он провел большим пальцем по соску, и Арина тихо ахнула.

— Хорошо? — спросил он.

— Да. Продолжай.

Он наклонился и поцеловал ее грудь сначала одну, потом другую. Его губы были горячими, язык мягким, и каждое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри, в самом низу живота, горячей пульсирующей волной. Она запустила пальцы в его волосы и прижала его голову ближе.

— Ты слишком одет, — выдохнула она.

— Это поправимо.

Он выпрямился и начал расстегивать рубашку. Пуговицы поддавались одна за другой, и Арина смотрела, как открывается его тело: плечи, грудь, живот. Татуировки, которые она видела раньше только на предплечьях, уходили выше, на плечи, на левую сторону груди. Геометрические узоры, линии, которые переплетались и расходились, как ветки деревьев.

— Что это? — она коснулась пальцем рисунка на его груди.

— Мировое древо, — сказал он — Иггдрасиль. Я сделал его, когда мне исполнилось двадцать пять. Символ связи всего со всем. Корни в прошлом, крона в будущем. А ствол настоящее. То, что между.