Тяжелая ладонь прилетела в лицо, а затем толкнула плечо, разворачивая меня подобно детскому волчку. В тот момент я еще не поняла, как мне повезло, что рука мастера соскользнула, иначе удар просто впечатал бы голову в пол и моей жизни настал бы конец. Я просто инстинктивно не сопротивлялась движению и позволила телу свободно упасть. Воздух тяжело вышибло из легких, но я приказала себе: «Ни в коем случае не замирать!»

В бешеном темпе работая локтями и коленями, я была уже на полпути к темнеющему впереди дверному проему, когда по голени чиркнули пальцы разъяренного мужика. Попыталась взвизгнуть, но голос сдавленным хрипом застрял в горле. Вместо этого дернулась, превозмогая боль, прострелившую ногу, и вырвалась, оставив в огромном кулаке кусок подола платья. Судорожно вцепившись в косяк, я отстранено подумала, что вроде бы добротная одежда сегодня рвется на мне со скоростью, которой позавидовала бы заправская путана.

Каким-то шестым чувством я ощутила, что придется бежать обратно в сторону гостиной, а не наверх. И пусть лестница, вот она, едва различимо в темноте манит первыми ступеньками. Я, в который уже раз, послушалась интуиции и дернулась вправо. Жар громадного пылающего тела коснулся спины. Я с ужасом поняла, что звероподобный мастер почти нагнал, почти поймал и пролетел в какой-то паре перстов от меня!

Едва не путаясь в ногах, не чувствуя собственного тела, я неслась в гостиную, освещенную свечами. В голове билось: «Он знал! Знал, что ты хочешь наверх! Это тоже была ловушка! Там нет дверей, там закрыты все окна, там нет спасения…»

Выскочив на середину комнаты, я резко обернулась и замерла. Мой преследователь тоже не спешил. Он остановился на границе светового круга и медленно распрямился во весь рост.

Его силуэт уже не выглядел столь нависающе-грозным, как в начале этой паршивой гонки с мучительной смертью. Нет, теперь он казался раненым зверем, безумно злым и по-прежнему опасным. Я едва не закричала от ужаса, поняв, что все мои усилия оказались напрасны!

— Ты лучшая! — пророкотал низкий голос. — Ни с кем не было так остро и грубо. Ты даже изранила меня! Превосходно!

Я слышала безумие и ликование и тряслась, как осиновый лист на ветру.

«Он убьет меня! Он меня убьет!»

Слезы подступали к горлу, меня тошнило, едва не рвало.

— Я вскрою твою грудь и изнасилую в нее, пока ты будешь еще теплой…

Это стало последней каплей, большего я вынести не могла. Слух отключился, уши заполнила звенящая тишина. Мелкими шажками я засеменила назад, пока не врезалась спиной в стену.

Огромная тень чудовища рванула ко мне.