— Я ей, правда, не пользуюсь, для красоты висит, — признался мастер.

Шею начинало ломить, поэтому я опустила взгляд. Но здоровяк продолжал разглядывать тяжеловесную конструкцию, так что для вежливости я вновь задрала голову.

Порыв ветра ощутила всем телом, на голых инстинктах дернулась в сторону.

— Куда? — глухо выдохнул мастер.

Кривая ручища схватила край тулупа, я вздрогнула и, совершенно не думая, огрела его зажатой в кулаке масляной лампой. Мужчина чуть отклонился в сторону, и удар пришелся на плечо. Он рванул на себя за одежду, и я лишь каким-то чудом ужом выскользнула из теплого одеяния и шарахнулась в сторону. Крупные пуговицы осыпались на пол, пояс сам собой развязался, но обдумывать это времени не было.

«БЕЖАТЬ!»

Единственная связная мысль набатом гремела в сознании, сердце грохотало где-то в горле. Прочие раздумья о происходящем и мотивах нападавшего, я отринула за ненадобностью. Сейчас надо было вырваться на улицу через дверь, которую я оставила приоткрытой — тело, лишившись верхней одежды, явственно ощущало дуновение ледяного воздуха, и я использовала его, как ориентир.

Здоровяк тем временем неспешно отбросил монастырский тулуп и шагнул назад, скрываясь во тьме. Живот скрутило, я вспомнила, насколько неслышно он передвигается, и со всей возможной скоростью кинулась на выход. В противоположную сторону метнулась громадная тень.

До заветной свободы оставался буквально один рывок, когда дверь с грохотом захлопнулась. Я с размаху впечаталась в прочное деревянное полотно, и дернула на себя за ручку. Без толку! Толкнула, налегая плечом. Тоже безрезультатно! Зашарила руками по поверхности, но ни щеколды, ни засова не обнаружила. Не считая торчащей ручки, дверь оказалась гладкой.

— А ты быстрая.

Я рывком обернулась и увидела едва различимый силуэт у противоположной стены. Только белки глаз и ряд зубов блестели в слабом пламени свеч.

— Что тебе надо⁈ — чуть визгливей, чем хотелось бы, спросила я.

— Поиграть.

— Нет. Выпусти.

Конечно, эти усилия не имели смысла, не для того он меня поймал, чтобы послушаться.

— Искать тебя не будут, а если и будут, не найдут. Никого не находят.

Колени дрогнули, спину сковал лед.

«Никого! То есть я не единственная, не первая!»

Блестящих зубов стало больше, мерзавец наслаждался страхом.

— И сколько до меня?

— Сосчитаешь сама, когда наиграюсь.

Сердце колотилось с такой неистовой силой, что грудь заболела. Подмышки и ладони взмокли, бедра тоже, а ноги ощущались, как деревянные. Живот свело от страха, остатки съеденного обеда обратились в камень и давили изнутри.