Бодрым шагом я направлялась в учебную комнату за новым комплектом писчих принадлежностей. Никогда прежде я не расходовала столько — это же безумное расточительство! Но учитель не желал слушать моих доводов и оставался непреклонен.

— Это не бумагомарательство, госпожа Примула, а конспект! Известно ли вам, что человек в состоянии усвоить лишь двадцать процентов услышанного материала? Вы ведь понимаете проценты и доли?

— Да, господин учитель, — терпеливо отвечала я на вопрос, задаваемый в сотый раз, — я помогала Матери-настоятельнице вести учетные дела нашего монастыря.

Этому немолодому мужчине страх, как не нравилось упоминание духовных институтов. Он всегда кривил рот и раздраженно фыркал.

— Тогда вы должны понимать, что увеличить эту долю до семидесяти процентов можно лишь добавляя к слуховой памяти мышечную и зрительную. Пишите конспект!

В общем-то, спорить было бесполезно, но я и так переводила прорву бумаги на занятиях по чистописанию и каллиграфии, так что совесть не позволяла смолчать.

Зайдя в учебную комнату, я наткнулась на две пары девичьих глаз. В животе неприятно екнуло, и я с трудом сдержалась от недовольной гримасы — не хотелось уподобляться этим мелким выскочкам.

Клара и Лара склонились над линованными листами, исписанными на треть. Я догадалась, что они выполняли самостоятельную работу и должны были аккуратно переписать заданный учителем текст.

Одним из пунктов их наказания леди Гретта назначила одежду. Если раньше девочки носили наряды, украшенные кружевами и лентами, то сейчас на них была простая ученическая форма. Темные платья скромного фасона с обыкновенными черными пуговицами, белые хлопковые колготы и туфельки с тупыми носами и тонкими ремешками на щиколотках. Броши, заколки, колечки — девочкам пришлось убрать в шкатулки все, им разрешили оставить лишь серьги, но самые простые, без каменьев и подвесок. От горничной я слышала, что обе восприняли это как страшный удар, и многие в доме были с ними согласны. А я считала, что так они выглядят достойно и на свой возраст, а не как разукрашенные куклы, стремящиеся подражать взрослым женщинам.

— Что тебе надо, Уродина Прим? — очнувшись, мерзким голоском протянула Клара.

Я тоже очнулась и направилась в сторону шкафа с писчими принадлежностями.

— Леди не пристало обзываться, — пожурила девчонку.

— Это светская беседа, — поддержала сестру язва-Лара. — И мы не обзывались, а сказали правду. У тебя такой длинный нос, что ты точь-в-точь уродливая болотная ведьма из сказки.

Обе гаденько захихикали, а я немного скисла. Нос у меня и впрямь был чуть длинноват. Сейчас это не сильно бросалось в глаза, но годам к пятидесяти я как раз стану похожа на ведьму.