Занятая своими мыслями я не заметила проблему, поджидавшую в холле.

— О! Деревенщина.

Я невольно сбилась с шага и подняла взгляд. На верхней площадке лестницы, облокотившись о перила, стоял Хельмут. Его блестящие светлые волосы как обычно рассыпались по плечам сюртука, кружевные манжеты и воротник создавали воздушный образ сказочного принца. Вот только мне уже было известно, что под милой личиной скрывается аспид обратного мира, даже леди Гретта это подтвердила. Поэтому я лишь поджала губы и начала подъем.

Но в отличие от младших сестер его вовсе не тронуло мое молчание. Похоже, оно его даже устраивало — звуки собственного голоса никто не заглушал.

— Никак не пойму, зачем ты явилась в наш дом, — язвительно начал юноша, оторвавшись от перил. — Сначала думал, что всеми конечностями ухватилась за возможность вылезти из той убогой дыры, в которой влачила существование. Захотелось нормальной жизни. Но, похоже, тебе этого мало!

Я чуть не споткнулась, возмущенная его грубыми словами. Вообще-то именно в «убогой дыре» у меня была нормальная жизнь. А эта усадьба с каждым днем кажется все фальшивей, словно богатые декорации, скрывающие мрачные театральные подмостки. Тем временем парнишка продолжал:

— Нет, ты вознамерилась разрушить наши жизни, сломать устоявшийся порядок и растоптать все, к чему мы привыкли!

Разъяренной молнией он рванул мне на встречу и заградил проход. Нас разделяло полтора аршина, и так вышло, что, стоя ниже, я вынуждена была задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он замер в позе повелителя, стоял на двух соседних ступенях, опустив руки вдоль тела и чуть склонив лицо вниз.

Меня злила необходимость вести беседы с людьми, которые ненавидят меня даже не за то, кто я есть, а за то, что я оказалась в ситуации, которая от меня не зависит. Почему я не могу спокойно переодеться и пойти на занятия, в конце-то концов⁈

— Нет у меня таких намерений, тебе показалось, — припечатала я.

— Из-за тебя Мориц пьет, не просыхая, я ем с прислугой, а сестер вообще наказали! — прошипел юноша, полыхая ненавидящим взором.

— Твоих сестер наказали не из-за меня, а из-за их гадкого поступка. Дай пройти.

— То есть ты не признаешь свою вину? Вся такая белая и пушистая?

— Виновата не я, а ваше воспитание! — в сердцах выплюнула я.

И тут же осеклась. Я привыкла поливать грязью оппонента в пылу словесной борьбы, но теперь ситуация изменилась. Дурно отзываясь о манерах склочного семейства, я фактически упрекала лорда Увэ! Ведь он был их отцом, и именно он учил этих детей. А еще леди Гретта… О, Милосердная Дева, я не хотела! Я ведь восхищаюсь ими обоими и на самом деле так не считаю.