Я тяжко вздохнула и отправилась на молельную площадку, чтобы выкинуть из головы лишнее.

— Примула? Пришел ответ из монастыря Милосердной Девы, — гаркнула мне в ухо комистка.

Едва не свалившись от неожиданности, я выровняла баланс и спешно завершила молитву. Дно коммуникационной чаши лизал огонь, но стоило мне поднести руку к листу, пламя угасло. Не предвидя никаких трудностей, я развернула шершавый лист.

«Нет».

Что за ерунда? Я тряхнула головой и вчиталась в строки:

«Нет. Тебе назначено служение и разъяснено, что последует в случае отказа. Это мое последнее слово».

Я долго стояла истуканом и пялилась на кроваво-красные строки. Как же так? Мне ведь некуда идти. Что теперь делать? Вариант отправиться к милорду я даже не рассматривала. Да, он мне безумно нравится, и я бы пережила позорное возвращение. Но отказываться от веры я не согласна, а он не потерпит своеволия в этом вопросе. Чтож, придется как-то выкручиваться.

Терзаемая тяжкими думами, я пропустила ужин и с огромным трудом провалилась в тревожный сон. А на утро меня вызвал на разговор настоятель.

— По требованию вашей Матери-настоятельницы, я с прискорбием вынужден отказать вам в приюте.

— Как же так? — растерянно спросила я.

Ноги не держали, но сесть оказалось решительно некуда, разве что плюхнуться на пол. Летний ветерок превратился в ледяное дыхание обратного мира, своды храма показались могильной плитой. Жизнь рушилась, обваливалась по кирпичику со скоростью песчинок в стеклянных часах. Это невозможно, так не бывает! Что за странные шутки⁈

— Все, что в моих силах — разрешить вам позавтракать, — строго ответил мужчина с кустистыми бровями. — А затем вы должны срочно собрать свои вещи и покинуть храм.

— Но ведь это Всебожий храм, — я судорожно цеплялась за иссякающие аргументы. — И я, как послушница Милосердной Девы, могу…

— Примула, вы отлучены, — припечатал настоятель.

Я смотрела не него и беззвучно хватала ртом воздух, не в силах поверить в эти жестокие слова. Замок моих убеждений, что разваливался по кирпичику, рухнул в один миг — просто земля испарилась из-под основания.

— Не знаю, что вы натворили, и за что вообще могут выгнать из монастыря Милосердной. Милосердной! — воскликнул преподобный, воздев перст к потолку. — Но по всем правилам отныне вам запрещено тут жить, есть, молиться и прочее. Соболезную.

Живот свело так, что от предложенного завтрака я отказалась, собрала вещи и вышла в никуда.

Некоторое время я стояла на широких ступенях храма, но затем подошел служка и попросил спуститься и по возможности отойти подальше.