— Добро пожаловать.

Уверенный голос отвлек меня от гнева на невидимого шутника. По привычке вновь опустив глаза в пол, я сбилась с шага. Мелкие светло песочные плитки… Мы перенеслись на другой конец страны!

Карета подпрыгнула на ухабе и в очередной раз плавно зашаталась на дорогущей подвеске, призванной уберечь величественные зады благородных дев. А меня в очередной раз замутило. Когда ты катаешься на ярмарочной карусели, мягкие покачивания вызывают восторг, а вот когда второй час едешь по дороге, хотелось бы ощущать иное. Видит Милосердная Дева, я бы с радостью променяла этот ужасный транспорт с кучером и лакеем на самую простую коляску или телегу и сама взяла в руки вожжи!

Я никогда не грезила путешествиями в дальние страны и оттого не испытывала восторга от свалившихся на голову приключений. Портальные переходы, услужливые лакеи, удобные кареты. Гербера удавилась бы, узнав, в какой роскоши я оказалась за один неполный день. Я горько вздохнула и принялась нашептывать «О кротости дев», дабы смерить высокомерие, гордыню и злорадство, всколыхнувшиеся в душе. Плевать, что Мать-настоятельница считала это изъяном. Так, похоже, следом надо будет прочесть и «О почитании старших».

Противная карета вновь закачалась, а я малодушно вспомнила тонкую потрепанную книжонку с выцветшими картинками. В ней описывались приключения знаменитого на весь мир путешественника и искателя сокровищ. В список обязательных к прочтению молитв добавилась «О коварстве лжи».

— Подъезжаем, госпожа! — крикнул кучер в маленькое оконце, специально устроенное для общения с пассажиром.

Я выглянула наружу, убеждая себя, что это вовсе не грех любопытства, а желание разведать обстановку в моем новом жилище.

— О, Милосердная Дева! — вырвалось у меня против воли.

Ряды величественных деревьев, образующие зеленые проходы аллей, изумрудный ковер короткой травы и ровные стены из кустарника. Великолепие природы, прирученное человеком для услады глаз и души. Словно этого было мало, из-за очередного поворота показался дворец. Нет, конечно, это была усадьба великого лорда, но читая рассказы о прекрасных принцах, я всегда представляла нечто подобное.

Карета остановилась у парадного входа, и прежде, чем я успела разобраться, как открыть дверь, та распахнулась сама. Оказалось, это сделал проворный лакей. Подавив раздражение, я спустилась по приставленной лестнице, игнорируя протянутую руку. Слышала, что у знати принято подавать слугам мелкие монеты в благодарность за работу, но у меня денег не было вовсе. Из высоких дверей вышло несколько человек, а я не хотела заставлять себя ждать и в нетерпении всем корпусом обернулась к лакею.