Егоркины глаза. Те самые, в которых я утонула однажды и до сих пор не выплыла.

Мои ямочки на щеках. И характер, кажется, собрали с нас двоих, не жалея никого вокруг. Особенно воспитателей в детском саду, а теперь – учительницу в первом классе.

– Мам, а можно я сегодня буду волком? – выпалил он на одном дыхании, даже не дав мне опомниться. – Не деревом, не зайцем, не этим дурацким снежком, а волком. Настоящим. Злым. Я уже рычать умею. Смотри!

Он выпучил глаза, сморщил нос и выдал нечто среднее между лаем соседской таксы и звуком закипающего чайника.

Я не выдержала и рассмеялась. Звонко, на весь коридор, так, что из малого зала выглянула Соня – моя помощница, улыбнулась и тут же скрылась обратно.

– Во-первых, снежок был не дурацкий, а очень выразительный. Мы его две репетиции делали. Во-вторых, почему волком?

– Потому что волк крутой.

– А зайцы, значит, не крутые?

– Ну – Дима задумался, свёл брови к переносице – точь-в-точь как Егор, когда решает сложный вопрос на работе. – Не настолько. Зайцы маленькие. Их все обижают.

– А волков?

– Волков боятся! – он снова выпучил глаза и изобразил страх.

Я присела перед ним на корточки, поправила воротник его рубашки, которая вечно норовила съехать куда-то вбок, и стряхнула невидимую пылинку с плеча.

– Сегодня у нас репетиция сказки, а не охоты. Волков там нет. И разбойников, кстати, тоже, но я уже обещала тебе разбойника номер два, так что придётся вводить новую роль специально для тебя.

Он прищурился, подозрительно на меня глядя, и в этот момент стал вылитым отцом. Тот же взгляд, когда он уверен, что его сейчас обманывают, но готов дать шанс.

– А если я очень постараюсь?

– Если ты очень постараешься, я дам тебе роль леса.

– Мама!

– Ладно. – Я сжалилась, потому что его глаза были слишком большими, а губы слишком трогательно надутыми. – Будешь разбойником номер два. С кинжалом.

Он ахнул так, будто я вручила ему как минимум театральную премию «Золотая маска».

– С настоящим?

– Почти.

– Всё равно круто! – и умчался обратно в зал прежде, чем я успела напомнить ему про «не бегай».

Я смотрела ему вслед и чувствовала уже привычное тепло внутри, от которого семь лет назад у меня каждый раз перехватывало горло. Тогда я не знала, как с этим жить. Как дышать, чтобы не задохнуться от обожания.

Потом стало легче.

Наш сын. Дима Волков.

Упрямый, шумный, ласковый, ужасно серьёзный, когда дело касается важных вещей – например, выбора между ролью снежка и разбойника. Или вопроса, можно ли взять в школу бутерброд с колбасой вместо положенного по уставу яблока. Или спора с отцом о том, кто быстрее добежит до калитки.