Я плакала тогда так, что акушерка смеялась.

– Милая, да всё хорошо. Ты чего? Родила здорового мальчика, чего ревёшь?

А я не могла объяснить, потому что это было даже не счастье, это было больше.

Как будто вся моя жизнь до этого просто разогревалась, а теперь началась по-настоящему.

– Алина, вы меня слышите?

Я моргнула и вынырнула из воспоминаний. Передо мной стояла Соня с планшетом в руках и озабоченным выражением лица. Высокая, тоненькая, с огромными глазами и вечно идеальными стрелками на веках. Студентка первого курса колледжа культуры, влюблённая в театр так, как я когда-то – до дрожи, до отчаяния, до бессонных ночей.

– Слышу, – улыбнулась я. – Что случилось?

– Там родители уже собираются в холле. Ждут прогона. И ещё – она замялась, пряча улыбку. – Ваш муж приехал.

Я усмехнулась.

– Сразу бы так и сказала.

Соня хихикнула.

– Он с цветами.

– Опять?

– Ага. С огромными. Я таких даже в магазине не видела.

– Ну всё, дети теперь будут уверены, что у меня сегодня премьера в Большом театре, не меньше.

– А у вас и есть премьера, – серьёзно сказала Соня. – Разбойник номер два. Дебют на сцене.

Я рассмеялась.

– Очень смешно. Ладно, я быстро.

Я вышла в холл и сразу увидела его.

Егор стоял у окна, за которым уже темнело – зима, короткий день, – и вечерний свет падал на его плечи. Высокий, крепкий, в тёмном пальто, которое я купила ему на прошлый день рождения и до сих пор радовалась, как правильно угадала с размером. В одной руке букет. Не маленький, не скромный, а огромный, из пышных бордовых роз, перевязанных крафтовой бумагой. В другой – Димина куртка, которую он, кажется, прихватил из машины.

Семь лет прошло, а он всё равно умудрялся заполнять собой пространство так, будто рядом с ним даже воздух становился гуще, плотнее, теплее. Он заметил меня и сразу улыбнулся. Не широко. Не демонстративно. По-своему. Глазами – теми самыми, которые унаследовал наш сын.

Господи, как же я любила эту его улыбку.

– Ну что, режиссёрша, – сказал он, когда я подошла. Голос низкий, чуть хриплый, как всегда к вечеру. – Как там ваш разбойничий театр?

– Процветает. Сегодня у нас дебют. Дима – звезда второго плана.

– Чё так скромно?

– Он в восторге.

Егор протянул мне букет.

– Что за повод?

– А мне нужен повод?

– Нет, но мне нравится знать, за что меня подкупают.

Егор наклонился и поцеловал меня в висок. Нежно, так, как целуют, когда никуда не спешат. Когда знают, что ты никуда не денешься.

– За всё сразу, – сказал он.

От него пахло улицей, морозом, снегом, который уже давно растаял на воротнике пальто, и чем-то тёплым, своим, домашним – тем особенным запахом, который я выучила наизусть ещё в первую нашу зиму вместе. Я машинально уткнулась носом ему в плечо на секунду, совсем по-женски, совсем беззащитно, позволяя себе эту маленькую слабость.