— А кабы вместо меня обычный проезжий оказался, ты бы с него два червонца слупил и в ус не дул, — уточнил я.

Мужик со страху начал подвывать.

— Ладно, — решил я. — Пуся, отпусти его.

Принцесса недовольно заворчала, но лапы убрала. Мужик принялся осторожно подниматься из грязи — перемазанный так, что, кажется, ни одной сухой нитки не осталось.

— Бери лопату, — приказал я, — и закапывай яму. Вздумаешь опять бежать — влеплю магией так, что хоронить нечего будет.

* * *

Добравшись до ближайшей деревни, вымогателя я сдал деревенскому старосте. Судя по взгляду, которым этот дюжий мужик одарил односельчанина, и как выразительно погладил рукоять кнута, я понял, что с пенитенциарным процессом тут управятся и без меня.

В имение Зубова, Архарово, мы прибыли уже за полночь.

Прибытие вызвало переполох.

Разбуженный лакей, пожилой дядька с длинными старомодными бакенбардами, побежал будить барина. Пришла рослая, грузная старуха, кутающаяся в пуховый платок, — та самая экономка Федора Степановна.

— Григорий Николаевич! — пробасила она. — Вот уж не ждали! Вот уж радость-то какая!

Слышала Федора Степановна и впрямь так себе, но распоряжения отдавала уверенно.

Наши вещи отнесли в дом. Сообщению Зубова о том, что я — его лучший друг, Федора Степановна не удивилась. Зубов, как я понял, в родных краях в одиночестве не появлялся, всегда привозил гостей. Лука и Леночка, которых Зубов представил как моих «отпрысков», экономку несколько озадачили, но задавать вопросы женщина не стала. Спящих детей уложили в кровати, а нас с Зубовым пригласили в столовую, перекусить на скорую руку чем бог послал.

Я ожидал, что в столовой появится зубовский папенька — всё-таки событие нерядовое, единственный сын приехал, — но в этот вечер Зубова-старшего мы не увидели. Вернувшийся лакей с некоторым смущением доложил, что барин изволят почивать и будить его не велено.

— Кто же это его будить не велел? — мрачно осведомился Зубов.

Лакей развёл руками.

— Дак, известно. Барыня не велели, Римма Романовна.

— Угу, — обронил Зубов. — Барыня, значит.

Лакей потупился.

— Ладно, иди, — махнул рукой Григорий. — Утром будем разбираться, что там за Романовна.

* * *

Разбудила меня Принцесса. Боднув головой дверь, она вломилась в комнату, подошла к моей постели и ухватила зубами одеяло.

— Отдай! — толком ещё не проснувшись, возмутился я и вцепился в одеяло с другого конца.

Принцесса замотала головой. Я вцепился крепче.

Из-за двери раздался детский смех — в комнату заглядывали Лука и Леночка.

— Михаил Дмитриевич, вы проснулись?

— Теперь уже да, — проворчал я, отобрав одеяло у Принцессы. — А вы как? Выспались? Да заходите, чего в дверях мнётесь!