Дети зашли и доложили, что они проснулись, что старая тётенька с громким голосом напоила их молоком и сказала, что скоро будем завтракать.

— А ещё у нас в комнате звенит, — добавил Лука.

— Чего? — удивился я.

— Звон стоит. — Лука поморщился. — Противный, мы из-за него проснулись! Спросили у тётеньки, что это, а она только рукой махнула. Мы в коридор выглянули, Принцессу увидели и попросили, чтобы она вас нашла.

— Вот что, — решил я. — Давайте-ка называйте меня на «ты». Так нам всем проще будет. А что за звон, сейчас разберёмся.

Я надел халат, взял костыль и вышел в коридор. И тоже различил странно звенящий, чуть слышный звук.

— У нас в комнате громче, — сказал Лука.

Он взял меня за рукав и повёл по коридору.

За дверью рядом с моей комнатой знакомо храпел Зубов. Детей разместили в комнате, которая находилась справа от зубовской. И чем дальше мы шли, тем громче становился звон.

«Из самых дальних комнат идёт», — определил Захребетник.

«Да я уже понял. Что это?»

«Представления не имею. Но руки тому, кто это делает, оторвал бы. Хуже соседского перфоратора».

Мы с детьми и Принцессой остановились в самом конце коридора. Звук доносился из-за этих дверей — отвратительно однотонный, то усиливающийся, то ослабевающий.

Я поднял руку, собираясь постучать.

— Стойте! Стойте! — долетело вдруг до нас.

К нам спешил вчерашний лакей с бакенбардами. В руках он держал большой кувшин для умывания.

— Туда сейчас нельзя, ваше благородие! — Подойдя ближе, лакей понизил голос.

— Почему нельзя? Что это за комната?

— Это барина покои, Николая Теодоровича. А это — барыни, — лакей указал на соседнюю дверь. — Они промежду собой соединяются. Я вот им воду принёс, умываться.

Лакей поставил кувшин на пол.

— А чего же не заходишь? — удивился я.

— Покамест нельзя. Слышите? — Лакей поднял палец.

— Да ещё бы не слышать, — проворчал я. — По всему дому разносится. Что это?

— Это барыня в специальный струмент дудят, тот звенит, а барин митируют.

— Чего-чего?

— Митируют, — повторил лакей.

«Медитируют, видимо, — перевёл Захребетник. — Интересный у Зубова папенька! Ты как хочешь, Миша, а в комнату зайти надо. Он ведь там, небось, ещё и позы соответствующие принимает. Я б на прасариту падоттанасану в исполнении уездного помещика посмотрел!»

Между тем прислушивающийся к звуку лакей поднял палец.

— Во! Кажись, всё. Сейчас умолкнет.

И скоро звук действительно прекратился.

Уфф! Мне показалось, что аж дышать легче стало. А довольный своими провидческими способностями лакей постучал в дверь.

— Умываться, барин! — доложил он.

— Входи, — донёсся из комнаты женский голос.