Кузякин махнул рукой.

— Ах, да за сани на вас Прасковья Андреевна давно не сердится. Право слово, уже и думать забыла; хотя говорит, что на них ещё при её деде за дровами ездили и при внуках могли бы. Хорошие были сани, и ход резвый, нда-с… Но не о том речь, любезный Григорий Николаевич. Порядку не стало, вот о чём я говорю! Порядок навести надо бы.

И Кузякин снова просительно посмотрел на Зубова. А в голове моего друга, судя по озадаченному выражению лица, просьба навести порядок категорически не стыковалась с его персоной. Обычно там, где появлялся Зубов, порядок не возникал, а рушился — потому он никак не мог взять в толк, чего от него хотят.

— Будьте любезны пояснить, о чём речь, — пришёл на помощь Зубову я. — Я в ваших краях человек новый и не вполне вас понимаю.

— Так о разбойниках же, уважаемый Михаил Дмитриевич. — Кузякин тяжело вздохнул. — Житья от них не стало, вот что!

— Разбойники? — Я вспомнил о столкновении, которое мы наблюдали на дороге. — А что же они, на проезжих нападают?

— Нет-нет! Проезжих разбойники не трогают. И вообще ни на чьи земли не лезут, кроме как на петуховские.

— Так у Петухова земли-то сколько, — вмешался Порфирий Иванович. — И поля, и сады, и луга заливные! Лес, опять же — своего было немало, а теперь рощинский тоже его. Потому, видать, и выходит, что разбойники только там безобразничают.

— Так, — кивнул я. — И вы, получается, приехали к Григорию Николаевичу по просьбе этого Петухова?

— Нет-нет, ну что вы, — Кузякин замахал рукой. — Кто я такой, чтобы сам боярин Петухов ко мне с просьбами обращался? После того, как Рощиных не стало, Петухов у нас, считай, самый знатный человек в округе. А за разбойниками как раз его люди и гоняются! Уж скоро год как ловят по всему уезду — изловить не могут. А то, что при этом чужие поля да огороды топчут, — на это им, когда в раж войдут, наплевать. Ломятся, ровно слепые лоси, без разбору, где там чьё хозяйство. Плетни крестьянам ломают, зверя в лесу пугают. Мы губернатору пробовали жаловаться, а он только руками разводит. Мол, ничего не поделаешь — боярские люди. Ждите, мол, покуда разбойников изловят, тогда уж божьей милостью всё само прекратится.

«Дороги в уезде, видимо, ремонтируются по тому же принципу, — хмыкнул Захребетник. — Сами собой да божьей милостью… Вот что, Миша, запиши-ка в ежедневник: когда с зубовским папенькой порешаем, надо будет губернатора навестить. Давненько я с губернаторами не толковал».

— А третьего дня петуховские люди у речки магией бабахали, — присоединился к жалобам Кузякина Порфирий Иванович. — От нашего имения хорошо было видать. Ух, и страсть же творилась! Так и пуляло, так и пыхало! Это, говорят, Петухов своим мужикам магические ружья из Москвы выписал. Ежели бы дождь тогда не прошёл и трава сухая была — пожар бы устроили, как пить дать.