— Верно, — согласился Кузякин. — Ближнюю мельницу они уже сожгли — так долго ли, спрашивается, дальнюю сжечь? А дальняя стоит аккурат там, где Прасковьи Андреевны берег начинается. А за нею и мой, рукой подать! В общем, Григорий Николаевич, дорогой! По-соседски просим: приструните разбойников! Петуховские люди с ними, может, когда-нибудь и сладят, да только нам они к тому времени все поля повытопчут. И дай бог, чтобы хоть без пожара обошлось. — Тут они с Порфирием Ивановичем дружно перекрестились и с надеждой уставились на Зубова. — А мы поможем, Григорий Николаевич, не сомневайтесь. Десяток человек соберём, а то и два. Все окрестные дворяне, кто помоложе, готовы и сами участвовать, и мужиков для такого дела отобрать подходящих.

— Мы бы, может, одни попытались, — досадливо сказал Порфирий Иванович, — своими, как говорится, силами, да только пёс их знает, где этих разбойников искать! Петуховские люди который месяц ищут, найти не могут. И опять же: даже если мы их логово найдём, дальше-то что делать? Мы — на разбойников, а они — врассыпную, чтобы в другое место перебраться? Да и магия у них к тому же, а мы в таких делах не сведущи. Тут, понимаешь, стратегия нужна. А у нас из военных людей на весь уезд — старик Бабашников, двоюродный брат покойного супруга Прасковьи Андреевны. Но он уже в глубоких летах, ревматизмом мается. А вы, Григорий Николаевич, военный настоящий — эвон, сабля у вас, шпоры. Окажите по-соседски божескую милость.

— Гришенька, ты просто обязан помочь этим достойным людям! — вмешалась в разговор Шамаханская. — Твоему папеньке будет исключительно приятно, если ты уничтожишь разбойников. Подумаешь, какая-то там магия! Воюют не числом, а умением. Верно, дорогой? — Она заглянула в лицо Николаю Теодоровичу. — Тебе будет приятно, если твой сын проявит воинскую доблесть?

Зубов-старший горделиво расправил плечи и посмотрел на Григория.

— Да и Кирилл Петрович будет гордиться таким зятем, — продолжила ворковать Шамаханская. — Одним словом…

— Одним словом, дать ответ должен я, а не вы, — оборвал её Зубов. — Говорите за папеньку, он уж привык. А за меня не надо.

Шамаханская обиженно поджала губы. Зубов повернулся к соседям.

— Обещаю, господа помещики: до тех пор, покуда с последнего разбойника шкуру не спущу, назад в Москву не уеду! Слово гусара. Собирайте ополчение, завтра поутру будем атаковать.

Н-да. Если бы я и собирался отговаривать Зубова от этой авантюры, после его заявления пришлось бы передумать. Сообщение о том, что разбойники вооружены магией — мы наблюдали их сражение с людьми Петухова собственными глазами, — бравого гусара больше раззадорило, чем напугало. Вопросом, кто так хорошо вооружил этот сброд, я решил озадачиться позже. Сейчас нужно было решить, как действовать — потому что Зубова не переубедить, мысленным взором он уже видит себя с саблей в руке во главе отряда ополченцев.