Соседи принялись наперебой благодарить Григория Николаевича. Пообещали заглянуть ко всем заинтересованным лицам и передать добрую весть.

— И к Марье Кирилловне я непременно заскочу, — пообещал Кузякин. — Кирилл Петрович-то, говорят, в отъезде, но хоть её порадую! Их-то землям чаще всего достаётся, как мёдом этим мерзавцам там намазано. А уж как Марья Кирилловна услышит, что вы согласны ополчение возглавить, так перед этаким храбрецом ни за что не устоит!

Кузякин посмотрел на Зубова так выразительно, что я понял: вчерашнее несостоявшееся сватовство не секрет уже ни для кого.

* * *

Пока Николай Теодорович и Шамаханская провожали соседей, мы с Зубовым отнесли на кухню контрабандные продукты. По дороге встретили Федору Степановну и поделились с ней коварными планами. Экономка пришла в восторг. Пообещала, что кушанья приготовят как надо, уж за этим она проследит.

Препоручив таким образом дальнейшие хлопоты, мы с Зубовым притаились в беседке. Стратегически она оказалась чрезвычайно удобным объектом: все подступы просматриваются, незамеченным никто не подойдёт и подслушать нас не сможет. А за ажурными решётчатыми стенами и плетями дикого винограда со стороны вообще не видно, что внутри кто-то есть.

— Ты заметил, как Шамаханская обрадовалась возможности отрядить тебя охотиться на разбойников? — спросил у Зубова я.

Он скривился.

— Заметил, как не заметить. Думает, небось, что мне там башку проломят — то-то ей будет радости! Да только не на того напала. Неужто со мной какие-то задрипанные деревенские разбойники сладить сумеют? Вспомни, как мы с тобой на Рождество банду брали, — ух! Только перья летели.

— Угу, — кивнул я. — Брали, было дело. Да только на Рождество я с тобой был, а теперь у меня эта пакость, — я кивнул на костыль. — По лесу лазить с ним не очень удобно. Сунетесь вы к разбойникам — а они вас магией! И что ты делать будешь?

— Ай, — Зубов отмахнулся. — Ну какая там у этой деревенщины магия? На один залп их, может, и хватит. А дальше, как увидят, кто против них вышел, — лапки кверху задерут и будут просить пощады. Мне бы волю — я бы этих, с позволения сказать, разбойников сам одной левой раскидал, никакое ополчение бы не понадобилось. — Он горделиво выпрямился и подкрутил ус.

— Ладно, — пряча улыбку, сказал я. — Но позволь мне хотя бы подождать тебя в автомобиле на дороге. Ты ведь после подвига уставший будешь. Неужто домой пешком идти?

— И то верно, — согласился Зубов.

* * *

На следующее утро, едва мы успели подняться, к дому начало подтягиваться «ополчение».

Состояло оно из таких же, как зубовский папаша, мелкопоместных дворян в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Некоторые привели с собой прислугу, мужиков покрепче. Вооружены ополченцы были в основном охотничьими ружьями, но присутствовали также два проржавевших насквозь кремнёвых пистолета и дуэльная рапира с потемневшей от времени рукоятью.