Я нацепил на нос пенсне с треснутым стеклом и принялся методично обходить зал, пристально оглядывая рассыпанный мусор и сломанную мебель.

— Игорь Владимирович, посмотрите!

— Что там у вас? — Цаплин оставил приборы и подошёл ко мне. — Ммм…

Он опустился на колени, вытащил лупу на длинной ручке и принялся рассматривать мою находку. Честно говоря, я и близко не понимал, что такое нашёл. Какие-то небольшие спёкшиеся чёрные кусочки, вроде угольков. Вот только они фонили магией и светились в стёклах «регента».

— Знаете, Миша, это будет посерьёзней чёрного колдуна в банде. Я могу ошибаться, но уж больно эти ошмётки напоминают отработанный нефрит.

В руках у Цаплина появился бумажный пакетик, в который он осторожно смёл улики.

— Но точнее я скажу после анализа.

Ещё одной моей находкой стал непонятный артефакт, утерянный грабителями. Огранённый серый камешек на оборванной верёвочке. Но сияющая на нём магическая вязь не оставляла сомнений, что это приспособление колдуна. Цаплин запихал его в очередной бумажный пакетик и спрятал в саквояж, пообещав разобраться позже.

Провозившись пару часов, мы вышли из банка и разрешили полиции убрать трупы.

— Вы же на авто, Миша? Отлично! Тогда едем в управление и займёмся анализом улик. Но сначала, — Цаплин поднял палец, — сделаем остановку на обед. Расследование или нет, а режим питания нарушать нельзя. Голодный следователь, Миша, конечно, злее. Но сытый — лучше соображает.

— Игорь Владимирович, вы же были на диете, — я еле сдержал улыбку.

— А, — махнул он рукой, — глупости это всё. Без хорошей еды у меня только характер портится и больше ничего. Едемте, Миша, сил уже нет, как я хочу нормально пообедать.

Впрочем, надо отдать Цаплину должное. С обедом он расправился быстро и даже стал меня поторапливать. Так что в управление мы приехали часа в три после полудня.

— Сюда, Миша, — Цаплин не дал мне сесть в лифт и потянул к лестнице в подвал. — Анализ будем проводить в лаборатории. Знали бы вы, сколько лет я добивался её создания! И только Иван Карлович удовлетворил мой рапорт: выделил помещение и всё необходимое оборудование.

Лаборатория, спрятавшаяся за толстой, как в банковском сейфе, дверью, поражала воображение. Длинные столы с приборами, колбами, перегонными кубами и змеевиками. Всё новенькое и блестящее. Напоминающее бункер то ли алхимика, то ли сумасшедшего учёного.

Не откладывая в долгий ящик, Цаплин принялся пристраивать среди «зарослей» стекла и стали привезённые улики. На ходу он пытался объяснять мне свои действия, но ничего не вышло. Во-первых, я не понимал и половины слов, что он говорил. Во-вторых, он увлёкся работой, стал бурчать под нос, а потом и вовсе замолчал.