Оказывается, в подвале управления скрывалась маленькая тюрьма, только давно пустующая. Три камеры, две допросные комнаты и пост охраны. Но ради задержанного её расконсервировали и даже успели подмести. Правда, в воздухе летала пыль, а стены слегка отсырели, но для допроса колдуна стерильность и не требовалась.

— Ничего я вам не скажу! — просипел колдун, когда его усадили на стул и пристегнули наручники к кольцу на столе. — Коллежцы позорные!

Корш осклабился ему своей фирменной «доброй» улыбкой.

— Скажешь, мой дорогой. Здесь и не таких, как ты, умеют разговорить.

— Думаете, я вас боюсь? — Колдун рассмеялся. — Сутулый меня вытащит. А вы все сдохнете, как собаки.

— В случае необходимости допроса преступника, угрожающего жизням подданных государя, — скучным тоном принялся говорить Корш, — сотрудники Коллегии имеют право применять специальные методы допроса. Но только с санкции регионального главы Коллегии и документируя все производимые действия.

Он обернулся ко мне.

— Будешь вести протокол, Михаил. Я даю санкцию на специализированные методы и сам же буду проводить допрос.

Ладонь Корша окуталась зеленоватым свечением. Он указал на колдуна пальцем и начал беззвучно произносить Глаголы.

— Сутулый за меня отомстит!

Колдуна вдруг выгнуло дугой, голова запрокинулась, и из горла вырвался утробный рык. С громким звоном лопнули наручники, разлетевшись металлическими осколками.

Его тело начало раздуваться. Кожа стала тонкой, словно бумага. А под ней клубилась темнота, текущая, как густая смола. Плоть пошла трещинами, из которых хлынула концентрированная тьма. Поглощая и растворяя в себе и остатки тела, и стул, на котором сидел колдун, и стол перед ним. Как кислота, вырвавшаяся из пробирки химика-неудачника.

— Назад! — Крик Корша прозвучал как комариный писк.

Мы с Захребетником отреагировали вместе, не разделяя наши действия. Ладони обожгло огнём, и чёрную тьму накрыл магический щит.

Силой, которая из меня хлестала сейчас, можно было разрушить небольшую крепость. Но всё, что у меня получалось, — это удерживать колдовскую дрянь от дальнейшего расширения.

Тьма металась в клетке, заставляя меня шататься, но я закусил губу и держался на одном упорстве. А она всё билась и билась, пытаясь вырваться наружу, продавить меня и заставить открыть ей дверь.

«Спокойно, дыши глубже, — подбодрил меня Захребетник, — ничего она тебе сделать не может. У неё силы надолго не хватит, в отличие от нас с тобой. Хоть до следующего месяца можем её держать».

Но так долго давить и не требовалось. После минутного замешательства на помощь пришёл Корш. Пока я держал щит, он что-то зашептал, сплетая руками сложную фигуру. Словно хирург, он принялся втыкать во тьму огненные скальпели из незнакомых Глаголов. Свечение его заклинаний сплеталось в сеть, и постепенно тьма стала терять силы. Она ещё шипела, огрызалась, медленно гасла, осыпаясь на пол сажей. Чудовищное давление разом ослабло, и тьма съёживалась всё больше и больше, пока не исчезла совсем.