— Помяните моё слово: скоро он в этой своей лаборатории ночевать станет, — проворчал Ловчинский. — К нам в кабинет уж и не вспомню, когда в последний раз заходил.

* * *

Цаплин был занят перенастройкой приборов и на нашу делегацию посмотрел со скорбью. Но выслушав задачу, приободрился и принялся объяснять, как полезно для дела то, что мы можем дать ему хотя бы приблизительный район поиска!

По словам Цаплина, концентрирование магической эманации в каком-то конкретном районе это совершенно не то же самое, что её концентрирование на объекте размером с город! И это при нашем-то текущем оснащении — которому, откровенно говоря, давно пора на свалку.

Вот погодите, коллеги, приборы для более точной настройки уже заказаны; Иван Карлович, дай ему бог здоровья, закупку согласовал. Вот когда мы дождёмся нового оборудования, тогда уж развернёмся как следует! Тогда можно будет определять местонахождение объекта с точностью до булавочного укола. Одну минутку, сейчас объясню подробнее, как это работает…

— Обожди, Игорь, — остановил Цаплина Ловчинский. — Давай-ка ты сперва определи, где искать банду. Потом мы её быстренько арестуем, потом оформим и под суд отправим, а после уж объяснять будешь.

Цаплин горько вздохнул.

— Да разве же вы после станете слушать?

— Мы тебе Кроликова приведём, — успокоил Ловчинский. — Сдашь ему гривенник на озеленение подоконников, он за это что угодно выслушает.

Цаплин махнул рукой и вставил в знакомый фонарь кубик малахириума.

В этот раз настройка приборов заняла гораздо меньше времени: как объяснил Цаплин, он существенно ограничил район поиска. И скоро мы увидели на расстеленной на столе карте скопления цветных точек.

— Вот здесь, — уверенно объявил Цаплин, указав на самый густой массив. — Этот квадрат.

— Рынок, — в один голос проговорили Колобков и Ловчинский.

После чего переглянулись с тоской в глазах.

Спрашивать о причине тоски необходимости не было. Дорогомиловский рынок находился неподалеку от Брянского вокзала и был одним из самых оживленных мест столицы. В лабиринтах его рядов, образованных как солидными торговыми павильонами, так и крошечными будочками, фанерными навесами и торговцами, раскладывающими свой товар прямо на земле, немудрено было заплутать.

— А поточнее, Игорь? — взмолился Ловчинский.

Цаплин развёл руками.

— Ну вы же сами видите обозначенный квадрат. Более точно определить не получится. Всё, что могу сказать, — я бы начал вот отсюда. — Он коснулся карандашом северной части скопления.

— Почему отсюда? — удивился я.

— Дальше всего от центрального входа, — объяснил Колобков. — Как обычно на рынках: ближе к входу расположены ряды дорогие и чистые, куда даже благородная публика заглядывать не брезгует. А чем дальше от входа, тем дешевле товар и сомнительнее торговцы. Ругань, грязь, попрошайки, жульё всех мастей, каждый каждого норовит облапошить, — но зато и выгода вдвое.