— Однако, господа, шутки в сторону. Нужно договориться, как мы действуем, — снова приняв серьёзный вид, напомнил Колобков.

Посовещавшись, мы решили не сообщать торговцам, что ищем банду. Колобкова и Ловчинского многие из рыночных проходимцев знали в лицо. Мундиры мы сменили на штатскую одежду, но слух о том, что на рынок прибыла Государева Коллегия, всё равно разнесётся.

— Будем говорить, что ловим некоего мошенника, — предложил Колобков. — А заодно как бы между делом, вскользь, интересоваться, не мелькали ли в торговых рядах в последнее время новые лица. Если банда окопалась в тех краях, мимо торговцев они не проскочат.

— Это точно, — согласился Ловичинский. — Торгаши — народ приметливый.

* * *

У центрального входа мы разделились. Ловчинский побежал к знакомой Цаплина, пообещав, что скоро нас догонит, а мы с Колобковым сразу устремились к дальним рядам.

Особой нужды бывать на рынках у меня до сих пор не было. Готовила нам с Зубовым кухарка, а к таким гурманам по части семечек, как Цаплин, я не относился. Но глядя по сторонам, с каждым шагом всё более убеждался, что здешнюю обстановку мои коллеги описали верно.

Чем более мы удалялись от центрального входа с его чистенькими, нарядными прилавками, тем уже и извилистее становились проулки между рядами и грязнее, замусореннее — сами ряды. В какой-то момент я понял, что широкий проход, по которому мы шли, сменился узким, тесным коридором. Для того чтобы тебе не наступали на ноги, приходилось прилагать немало усилий.

Всё тише становились крики зазывал и всё громче — брань покупателей и торговцев. Посмотрев под ноги, я понял, что давно иду не по земле, а по спрессованной мешанине из шелухи от семечек, окурков, клоков сена, обрывков мешковины и обёрточной бумаги. Захребетник проворчал, что если бы не он, меня в этой давке обокрали бы уже раз двадцать.

Зато Колобков, оказывается, шёл не наобум. В момент, когда я уже окончательно перестал понимать, где нахожусь и как отсюда выбираться, он остановился у небольшого прилавка. Там были разложены дверные ручки, железные скобы, навесные замки, гвозди и прочий товар.

— Здравствуй, Федот, — сказал Колобков торговцу.

Тот настороженно поклонился.

— Здравы будьте, ваше благородие Пётр Фаддеевич. Желаете замок приобрести? Али ручку?

— Гвоздей желаю. — Колобков взглянул на прилавок. — Вот этих. Взвесь-ка с полфунта!

Федот засуетился, взвешивая гвозди. Колобков продолжил с ним разговаривать, а я увидел на другом прилавке сверкающие самовары. Торговала ими румяная женщина, обвязанная поверх душегрейки ярким платком.