Моё сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что я испугалась вдруг он услышит.

Вот оно. То, чего я ждала весь вечер.

— С удовольствием, герцог, — ответила я, позволяя своим пальцам скользнуть по его ладони. — Вы умеете делать предложения, от которых невозможно отказаться.

Он самодовольно, даже хищно улыбнулся и прижал мою руку к губам. Как только Эдмунд наконец оторвался от меня и пошёл за напитками, я отвела взгляд и через зал, поверх голов танцующих, нашла Борка. Он стоял у колонны, изображая скучающего телохранителя, но я знала, он всегда на страже.

Я кивнула ему, он быстро подошел ко мне и наклонился, а я зашептала ему на ухо:

— Передай записку для Алисии. Без подписи. Завтра Эдмунд везёт Деву в своё загородное поместье. Наедине. Без слуг. Без свидетелей.

Борк едва заметно кивнул в ответ, коротко, по-военному. Это значило, что уже через час записка будет в доме Алисии. И она, раненая, униженная, отчаянная, сделает то, что я от неё жду. Приедет. Устроит скандал. Создаст хаос.

А в хаосе всегда легче наносить удары.

Я снова посмотрела на Дориана.

Он всё ещё стоял рядом с Алисией, склонившись к ней так близко, что их лица почти касались. Она смеялась, но как-то нервно, громко, слишком громко и её рука лежала на его предплечье, словно она боялась, что он исчезнет.

Я не знала, что задумал Дориан. Не понимала его игры, его тактики, его целей. Но знала одно, завтра всё закончится.

Завтра я вернусь туда, где оборвалась моя первая жизнь.

И завтра они заплатят.

Оба.

Справедливость восторжествует. Зло будет наказано.

А я наконец-то смогу вздохнуть полной грудью.

Дориан.

Я не ошибся в расчётах. Прекрасно видел, как Алисия жаждет отомстить Эдмунду за пощёчину, за разрушенную карьеру, пусть и не лично им, за унижение. Обиженная, растоптанная женщина — самый опасный союзник и самый лёгкий источник информации. Я просто подливал масла в огонь её уязвлённого эго, заставляя верить, что её красота наконец-то покорила сердце другого мужчины.

Поздней ночью, когда официальная часть приёма завершилась, я увёл Алисию в уединённый малый салон дворца, подальше от лишних ушей. На столе уже стояла бутылка дорогого, крепкого доркалумского вина. Алисия, разгорячённая вниманием такого мужчины и обидой на весь мир, пила бокал за бокалом. Хмель быстро ударил ей в голову, развязывая язык.

Я сел рядом, не слишком близко, чтобы не давить своим присутствием. Налил себе вина, но не пил. Просто держал бокал в руках, давая ей пространство.

— Вы такая сильная, такая красивая, но ваши глаза... — тихо произнёс я. — Вы знаете, в них я вижу боль. Вам кто-то сделал очень больно, не так ли?