— Погоди радоваться, — трезво и жёстко осадил друга генерал. Но в его голосе вдруг не осталось ни капли командного тона. Прорвалась глухая, усталая боль. — Меня прислали сюда в первую очередь для того, чтобы убедиться, что твой летающий гибрид не представляет опасности ни для окружающих, ни для самого себя. Я намерен лично наблюдать за ним всю эту неделю, и только по истечении этого срока мы определим, когда и в каком виде его стоит представить Императору.

Услышав это, я едва не выругалась вслух, до боли впившись ногтями в ладони. Семь дней. Мои худшие, самые мрачные опасения подтвердились из уст самого генерала. Из-за его затянувшейся министерской проверки я была вынуждена торчать в этом замке, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, оттягивая момент моего возмездия. О боги, как же сильно Дориан меня этим раздражал!

— Как скажешь, — Морвен весело потер ладони в предвкушении, совершенно не обидевшись на суровый тон друга. В его глазах снова зажглись азартные, хищные огоньки истинного исследователя. — Завтра же с самого утра начнем испытания. Я лично докажу тебе, чего стоит этот парень и на что способна моя биомагия!

— Ты одержим, Морвен. Ты сшиваешь чужую плоть, ищешь запретные формулы регенерации, пытаешься создать идеальное тело... Но ты не сможешь обмануть смерть. Ты не вернёшь её. Её тело было разрыто проклятием, и никакие эксперименты этого не изменят.

За дверью повисла мёртвая, звенящая тишина.

— Я найду формулу, Дориан, — голос биомага дрогнул. В этой дрожи было столько отчаяния и непрожитого горя, что у меня за дверью перехватило дыхание. — Я перепишу саму суть человеческой плоти. Я создам сосуд, который не поддастся гниению. Никто... никто больше не умрёт у меня на руках, пока я бессилен что-либо сделать.

— Ты не бог, мой друг, — тихо, почти с сожалением выдохнул Дориан. — И твои добровольцы — не холсты для твоей боли.

— Посмотрим друг, посмотрим. — ответил Морвен. Дориан в ответ лишь коротко, понимающе усмехнулся. Послышался шорох отодвигаемых кресел, и я, сообразив, что разговор окончен, поспешно отступила в тень коридора, затаив дыхание, когда тяжёлые двери кабинета открылись и оба мужчины вышли в холл, направившись к лестнице.

Я выждала ещё несколько секунд и, движимая странным, щемящим любопытством, толкнула соседнюю дверь. Она оказалась не заперта.

Это была не лаборатория, а скорее личный архив и кабинет Морвена. На массивном дубовом столе, заваленном пергаментами, не было жутких кусков плоти или скальпелей. Зато там лежал один большой, детально прорисованный анатомический эскиз.