Сейчас она стояла посреди гостиной на втором этаже, скрестив руки на груди, и вся её напряжённая фигура излучала холодное, почти физическое отторжение. Она смотрела на меня так, словно я был последним человеком, которого она хотела видеть. И это ранило. Не потому, что мне важно её одобрение. В конце концов, я генерал, я привык, что меня боятся и ненавидят. А потому что я знал: за этим ледяным фасадом скрывается что-то большее. Что-то, что она прячет даже от себя.

Что же ты скрываешь от меня, Виктория? Или мне теперь звать тебя Девой? Кто ты на самом деле? И почему, клянусь бездной, мне так важно это узнать?

Я понял это сразу. В первую же секунду, стоило ей запеть.

Не внешность — внешность можно изменить. Но манера держаться. Гордый разворот плеч. Тот огонь, который горит в её глазах и который невозможно подделать.

Ещё там, в замке Морвена, меня тянуло к этой странной, пугающе худой девушке со шрамами на лице и болью в глазах. Я не мог себе объяснить, что со мной происходит. Драконья кровь закипала от одного её присутствия. Каждый раз, когда я смотрел в её глаза, я видел в них столько боли и такой выжигающей ненависти, что мой внутренний зверь выл от ярости.

Мне до судорог хотелось защитить её. Сгрести в охапку, укрыть от всего мира своими крыльями, забрать себе всю её гребаную боль и наконец дать этой хрупкой женщине понять, что на свете есть тот, кто может стать для неё нерушимой стеной.

И чем больше времени я проводил рядом с ней в Эбонхолде, тем сильнее это дикое, собственническое чувство затапливало моё сознание. Мне хотелось постоянно быть рядом. Касаться её кожи. Охранять её сон.

А она? Она тогда, в замке Морвена, с леденящим высокомерием отвергла мою помощь. Оттолкнула меня самого. Моё уязвленное эго, эго непобедимого генерала, привыкшего к подчинению и уважению, не смогло стерпеть подобного отказа. Как раненый зверь, я решил гордо уйти. Раз женщина прямым текстом дает понять, что ты ей не нужен, значит, уходи и не унижайся.

Вот только за весь этот проклятый месяц я ни на одну гребаную секунду не переставал думать о ней. Её призрак преследовал меня наяву и во сне, сводя с ума. Когда я пытался в замке осторожно расспросить о ней Морвена и Эн, они держали глухую оборону. Они дали ей нерушимую клятву, что её тайна умрет вместе с ними.

Что же за ад таится в твоём прошлом, маленькая сирена?

Я с самого начала догадывался, что она прибыла к Морвену именно за исцелением. Но я и представить не мог, что наш алхимик способен сотворить подобное чудо с человеческой плотью. Надо отдать ему должное — он великий, гениальный биомаг, выковавший из изломанной девушки совершенное оружие искушения.