Здесь, на территории Доркалума, пусть все думают, что я обычный герцог дальних провинций, приехавший лицезреть новую приму, нашумевшую сенсацию Валькура.

Благодаря Морвену и его странной идее помочь подруге открыть клуб, у меня наконец-то появился шанс. Пока я занимался всей этой бумажной и логистической рутиной, мой прагматичный военный разум выстроил куда более масштабный, стратегический план.

Я уже несколько лет прочёсывал границу в поисках крысы. Я точно знал: один из высокопоставленных генералов Доркалума целенаправленно стравливает наши государства, используя этот прогнивший приграничный Валькур. Город контрабандистов, шпионов и подпольных казино. Именно отсюда шли непрерывные поставки запрещённых артефактов, и именно здесь, по моим разведданным, прямо сейчас готовилась очередная фальшивая провокация — «нападение диверсантов Арканума», способное развязать полномасштабную войну.

Поэтому я решил совместить приятное с полезным: не просто оказать услугу Морвену, а прибыть в Валькур лично, под прикрытием, чтобы вскрыть и уничтожить всю эту подпольную гниль.

И надо признать, расчёт оказался гениальным. Клуб «Призрачная Дева» всего за неделю умудрился стать чуть ли не единственным элитным гнездом, где каждый вечер собиралась вся верхушка местных контрабандистов и продажных доркалумских генералов. Чтобы получить беспрепятственный доступ к этим людям и их секретам, мне пришлось стать постоянным и почётным гостем этого заведения.

Но, клянусь бездной, я и в самом страшном сне не мог представить, что это за «талантливая подруга», ради которой Морвен поднял на уши мою тайную канцелярию.

Когда она сегодня вышла на сцену в этом своём умопомрачительном, полупрозрачном голубом платье и запела, внутри моей драконьей сути что-то оглушительно хрустнуло. Словно сломалась какая-то невидимая преграда, которую я возводил годами. К ней потянуло с такой первобытной, почти болезненной силой, что я на мгновение забыл, как дышать.

Но это было не то мерзкое, животное вожделение, с которым на неё смотрели доркалумские вельможи в зале. Те смотрели на неё как на дорогой трофей, как на вещь, которую хочется заполучить и сломать. Моё чувство было другим. Более тёмным. Более глубоким. От неё исходила та же самая странная, притягательная аура, которая манила меня ещё там, в Эбонхолде — когда она была изуродованной, хрипящей, напуганной девушкой со шрамами на лице и болью в глазах. Тогда я не понимал, что это. Сейчас начинал догадываться.

Это была не красота. Это была узнаваемость. Словно моя душа видела её раньше, ещё до того, как мы встретились.