Громов кивнул и заиграл желваками.

— Попробую, — процедил он и взглянул на подмастерьев на плацу. — Я вступлю в отряд, отправляющийся ближе к моим родовым землям на востоке. Есть у меня пара ребят на примете.

Я коротко кивнул. Громов, не сказав больше ни слова, резко развернулся и решительно зашагал прочь.

Я же отправился за первым и самым надёжным членом отряда в столовую. И не ошибся. Когда я вошёл в небольшое приземистое здание, где пахло бульоном и мясом, то сразу увидел Ивана. Он уплетал похлёбку за обе щеки. Я подошёл к его столу.

— Когда отправляемся? — сходу спросил Иван, вытирая рот рукавом.

Он явно помнил, как в первое испытание мы отправились ночью. Но на этот раз мне требовалось подготовиться.

— С утра, как и все, — ответил я. — Тебя даже не интересует задание?

Иван отломал хрустящую краюху чёрного хлеба так, что у меня и самого в животе заурчало.

— Не особо, — покачал головой он. — Ярославу возьмём?

Я не сразу ответил. Меня интересовало, что же такого она нашла ночью в архиве. Впрочем, меня там тоже быть не должно было.

— Она сильная, — попытался убедить меня Иван.

— Возьмём, — коротко кивнул я. — И этим ты и займешься после завтрака.

Белобрысый простолюдин засиял.

— И чтоб ты знал, у нас переговоры с купцами, — я достал свиток и потряс им в воздухе. — Так что бойни не предвидится.

— Разговор так разговор, — безразлично произнёс Иван.

— Чтобы утром был готов, — бросил ему я и развернулся. — И найди лошадь.

— Сделаю, — услышал я вслед.

Сам же я отправился к лазарету. В голове проскочила сугубо прагматичная мысль о Соловьёве. Дворянин, даже раненый, мог быть полезен на переговорах. Его происхождение, манера речи, самоуверенность — всё это отличные инструменты, которые можно было использовать в переговорах с людьми, для которых титулы значили очень многое.

Кроме того, даже на миссию по решению купеческих споров я не собирался отправляться без толкового лекаря. Один раз я уже допустил эту ошибку, второй раз на те же грабли не наступлю. Столкнуться по пути с какими-нибудь разбойниками или диким зверьём и возвращаться назад из-за ранений не хотелось.

Вот только реальность вносила свои коррективы в мои планы. Я приблизился к светлому, увитому лозами зданию лазарета, и мой взгляд выхватил знакомую фигуру на каменных ступенях крыльца.

Соловьёв, бледный, но на своих ногах, сжимал рукой трость. Его вторая рука была переброшена через плечо одного из верных подпевал — долговязого, суетливого парня, входящего в его свиту. Насколько я помнил, часть его свиты испытание силы не прошла.