Он поднял тяжёлую кружку со стола и сделал жадный глоток.

— Суров, — представился он и шумно опустил кружку на стол. — Игнат Степанович.

Я кивнул и сделал шаг вперёд.

— Я так понимаю, что конфликт в точке невозврата, — спокойно произнёс я и бросил короткий взгляд на карты на столе. — Что послужило причиной и что я могу сделать, чтобы избежать кровопролития?

Суров нахмурился и задумался. Он немного помолчал, а затем провёл ладонью по щеке.

— Кровопролитие… предотвратить просто, — вздохнул он, но с каждым произнесённым словом его голос звучал грубее. — Пусть Анисимов убирается со своими наёмниками к чертовой матери!

Игнат Степанович ударил кулаком по столу так, что несколько кружек упали на пол.

— Это наша река! По грамоте моего деда! Мы здесь лили кровь, когда этот Анисимов в подштанниках под столом бегал!

Глаза Сурова горели непоколебимой уверенностью.

— Игнат Степанович… — осторожно произнёс боец со шрамом поперёк лица.

Суров покачал головой, но немного успокоился.

— Анисимов вор. Подкупил столичных чинуш, чтоб те ему бумажки сделали. Думает, всё золотом решить можно.

Я молча слушал слова Игната Степановича.

— Без реки мира не будет, — покачал головой он. — И быть не может.

— Вас устроит только бой? — спросил я.

Суров поднялся на ноги и расправил широкие плечи.

— Да! — гордо выпалил он.

— И вы будете готовы подтвердить это лицом к лицу с Анисимовым? — задал ещё один вопрос я.

— Я его не боюсь! — сквозь зубы процедил Суров. — Пусть только явится!

— Хорошо, — спокойно проговорил я. — Орден вас услышал.

Я развернулся и вышел из шатра, оставляя за спиной голоса. На улицу выскользнул боец со шрамом.

— И это всё? — удивлённо спросил он.

— Пока да, — ответил я. — Видите вон тот холм?

Я ткнул пальцем туда, где находились остальные члены отряда. Боец со шрамом кивнул.

— Вердикт ордена вынесем там. Я пришлю посыльного.

Я забрал у Олафа свои клинки, и мы покинули лагерь Суровых.

— Что ты задумал? — спросил у меня Олаф, когда мы направились к лагерю Анисимовых.

— Скоро узнаешь.

На другом берегу нас встретили по-другому. Наёмники лишь при упоминании ордена сразу же пропустили нас и, более того, привели к большому богатому шатру из узорчатой ткани. У входа в него дежурили не дружинники, а двое гладко выбритых молодцев в дорогих доспехах. Они больше походили на парадную стражу.

В шатёр меня вновь пустили одного и без оружия. Внутри пахло дорогими благовониями и вином. Анисимов сидел за резным столом, уставленным явствами и графинами. Он был полным, рыхлым мужчиной лет сорока с маленькими глазами-щёлочками.