Они уселись на мои скамьи. Принялись есть и заливать вино в глотки. А я все наблюдала за капитаном. Острые у него были глаза. То комнату разглядывали, то меня. Он поднялся:

– Госпожа, как твое имя? Кому воздать хвалу за угощение?

Тут я бы это и сделала, оторвала бы их от самих себя. Но в комнату уже входил Телегон. В плаще, с мечом на поясе. Прямой, высокий, как мужчина. Ему было пятнадцать.

– Вы в доме богини Цирцеи, дочери Гелиоса, и ее сына Телегона. Мы увидели ваш тонущий корабль и позволили вам причалить к нашему острову, хотя обычно он для смертных закрыт. Будем рады помочь вам, чем сможем, пока вы здесь.

Голос его не ломался больше, затвердел, как высушенная древесина. Глаза были темны, как у отца, но в них поблескивало золото. Люди уставились на него. Я уставилась тоже. И подумала об Одиссее, надолго разлученном с Телемахом, – как он был потрясен, должно быть, увидев сына вдруг повзрослевшим.

Капитан опустился на колени:

– Богиня, высокочтимый господин. Должно быть, сами благословенные мойры привели нас сюда.

Телегон сделал людям знак подняться. Заняв место во главе стола, стал накладывать всем еду. Но люди и не ели почти. Охваченные благоговением, они тянулись к нему, как лоза к солнцу, что-то рассказывали наперебой. Я смотрела и дивилась: где все это время скрывался в нем такой дар? С другой стороны, и я ведь не колдовала, пока травы не оказались под рукой.

Я отпустила его с моряками на берег – помочь с починкой. Я не беспокоилась, по крайней мере не очень. Чары, что я наложила на всех островных животных, защитят сына, а еще вернее защитят его собственные чары, ведь Телегон этих людей будто околдовал. Он был моложе всех их, но они соглашались с каждым его словом. Он показал им, где лучшие рощи и какие деревья можно срубить. Показал, где ручьи и прохлада. Три дня они пробыли на острове – латали пробоину в днище да отъедались на наших припасах. И все это время Телегон расставался с ними лишь на время сна. Господин – так они его между собой называли и непременно хотели знать его мнение, будто он искусный плотник девяноста лет, а не мальчишка, который впервые видит корпус судна.Господин Телегон, хозяин, что скажешь – годится так?

Тот осмотрел заплату:

– Хорошо, мне кажется. Добротно сделано.

Они заулыбались, а когда отплывали, свешивались с борта, выкрикивая молитвы и слова благодарности. Лицо Телегона светилось, пока корабль не скрылся из виду. А после радость иссякла.

Признаюсь, я много лет надеялась, что Телегон станет колдуном. Рассказывала ему о травах, их названиях и свойствах. Творила при нем простые заклятия, думая привлечь его внимание. Но он ни разу не проявил ни малейшего интереса. И теперь я понимала почему. Колдовство преобразует мир. А Телегон желал лишь сделаться его частью.