Порой в те дни я думала, что скажу Телегону, если он спросит о моем прошлом. Как смогу пригладить Ээта, Пасифаю, Сциллу, свиней? Но мне не пришлось пытаться. Он не спрашивал.

Он стал подолгу пропадать где-то на острове. Возвращался раскрасневшийся, что-то рассказывал взахлеб. Руки-ноги его вытягивались, а в голосе слышался надлом. Расскажи еще об отце, говорил он. Где находится Итака? Какая она? Далеко ли отсюда? И какие опасности подстерегают на пути?

* * *

Дело было осенью, и я варила на зиму фруктовый сироп. Я могла заставить деревья цвести в любое время, но мне нравилась сахарная пена, яркие, полупрозрачные, как каменья, цвета, нравилось сохранять в кувшинах урожайное лето.

– Мама! – Телегон вбежал в дом. – Там корабль, ему нужно помочь. Он неподалеку от нашего берега, идет ко дну и, если не причалит, утонет!

Телегон видел моряков и раньше. Они часто ходили мимо нашего острова. Но помочь им захотел впервые. Он повел меня к утесу, я не противилась. Корабль и в самом деле завалился на бок, корпус заполняла вода.

– Видишь? Прошу, только на этот раз сними заклятие! Вот посмотришь, они будут так благодарны!

Откуда ты знаешь? – хотелось мне сказать. –Часто чем хуже у людей нужда, тем хуже потом их неблагодарность – они нападут на тебя, просто чтобы вновь почувствовать себя живыми.

– Прошу! – молил Телегон. – Вдруг там такой же, как мой отец?

– Таких, как твой отец, больше нет.

– Они пойдут ко дну, мама. Они утонут! Нельзя же просто стоять и смотреть, надо что-то делать!

Он был потрясен. В глазах блестели слезы.

– Мама, прошу! Невыносимо видеть их гибель.

– В этот раз, – ответила я. – И только в этот.

Ветер донес до нас их крики.Земля, земля! Они повернули и направили кренившийся корабль к нашему берегу. Пока моряки взбирались по тропе к дому, я взяла с Телегона обещание им на глаза не показываться. Пусть сидит в своей комнате, пока не будет выпито вино, и уходит снова, если подам хоть малейший знак. Он согласился на это, он бы на что угодно согласился. Я пошла в кухню готовить зелье, как когда-то. И словно бы оказалась в двух местах сразу. Здесь я смешиваю травы, как делала сотни раз, и руки мои принимают прежние положения. А здесь скачет мой взбудораженный сын.Откуда они, не знаешь? Где наскочили на скалы, как думаешь? Мы поможем им залатать борта?

Не знаю, что я отвечала. У меня кровь загустела в жилах. Я припоминала, как именно управлялась с моряками прежде.Входите, я помогу вам, разумеется. Не хотите ли еще вина?

Услышав стук, я вздрогнула, хоть и ждала его. Открыла дверь, увидела их – как всегда, оборванных, голодных, отчаявшихся. Был ли капитан похож на свернувшуюся кольцом змею? Я не могла понять. Внезапно тошнота подкатила к горлу. Хотелось захлопнуть дверь у них перед носом, но было поздно. Они уже видели меня, и сын мой, приникший к стене, все слышал. Я предупредила его, что их, возможно, придется заколдовать. Он кивнул.Ну конечно, мама, понимаю. Ничего он не понимал. Ему не приходилось слышать, как трещат, видоизменяясь, ребра, как чавкает плоть, отрываясь от костей.