Он долго еще будет просыпаться с этой мыслью, я знала.

– Я говорила с Телемахом. Ты был прав насчет него.

Он приподнял брови. Думал, я не способна увидеть то, что прямо перед глазами? Или просто не способна это признать?

– Рад, что ты так считаешь.

– Иди. Я накрыла завтрак. И Телемах, наверное, уже проснулся. Не оставишь же ты его наедине со львами?

– А ты не пойдешь?

– Мне нужно наложить заклятие.

На самом деле не нужно было. Я вернулась в свою комнату и слушала, как они беседуют – о лодке, о еде, о последнем шторме. Бодрящая смесь из обыденного. Телегон предложил пойти затащить лодку в пещеру. Телемах согласился. Две пары ног прошагали по каменным плитам, захлопнулась дверь. Вчера еще я бы посчитала безумием отпускать их куда-то вдвоем. А теперь казалось – это дар моему сыну. Меня вдруг пронизал стыд: Телемах и Телегон. Я понимала, кем кажется со стороны назвавшая сына так – собакой, которая не может войти и скребется за дверью. Но я ведь никогда не думала, что они познакомятся, хотелось объяснить мне, это имя предназначалось для меня одной. Оно означало “рожденный вдали”. Вдали от своего отца, да, но и от моего тоже. Вдали от моей матери и Океана, от Минотавра, Пасифаи и Ээта. Рожденный для меня, на моем острове Ээе.

И извиняться за это я не собираюсь.

Копье я забрала назад еще вчера, и теперь оно стояло в моей комнате, у стены. Я сняла кожаный чехол. На суше радужный, зубчатый хвост ската выглядел еще диковиннее. Я покрутила его, и мельчайшие бисеринки яда, покрывавшие острие каждого оперенного зубца, засверкали. Нужно вернуть его.Рано.

Опять движение в конце коридора. Я подумала обо всех тех мужчинах и женщинах, что много лет выбалтывали свои секреты, а Пенелопа тщательно их собирала. Я надела кожаный чехол обратно и распахнула ставни. Утро было прекрасно, ветер доносил первые отголоски вызревающей весны.

Я ждала стука в дверь, и он раздался.

– Открыто!

Она стояла в обрамлении дверного проема, в светлой накидке поверх серого платья, будто обвитая шелковой паутиной.

– Я пришла сказать, что мне совестно. Вчера я не поблагодарила тебя, а следовало бы. Не только за радушный прием, оказанный нам. Но и за прием, оказанный моему мужу.

Тон ее был так мягок, что нельзя было понять, колкость ли это. Хотя и на колкость она, пожалуй, имела право.

– Он рассказал, как ты помогла ему добраться домой, – продолжила Пенелопа. – Без твоего совета он не выжил бы.

– Ты преувеличиваешь мои заслуги. Он был мудр.

– Иногда. – Глаза у нее были цвета рябиновой коры. – Ты знаешь, что после вашего расставания он высадился на острове другой нимфы? Калипсо. Она полюбила его и хотела сделать своим бессмертным мужем. Семь лет держала на острове, рядила в одежды богов да потчевала лакомствами.