– Ты ошибалась.

– Всегда ты дерзишь, титанида.

Резко, будто желая ранить меня метким взглядом, она перевела глаза на Телемаха. Он стоял на коленях, Пенелопа рядом.

– Сын Одиссея, – заговорила Афина. Голос ее стал другим, зазолотился. – Зевс предсказал, что на западе возникнет новая империя. Эней бежал туда с оставшимися троянцами, и я хочу, чтобы ахейцы стали им противовесом и сдерживали их. Те земли плодородны и изобильны, увешаны плодами всех сортов, поля и леса кишат зверьем. Ты построишь там богатый город, возведешь крепкие стены, утвердишь законы, дабы остановить волны варваров. Ты породишь великий народ, который будет править в грядущих столетиях. Я собрала надежных людей со всех наших земель и отправила в плавание. Они прибудут сегодня и увезут тебя навстречу твоему будущему.

Все вокруг пылало в ослепительных вспышках ее видений. И Телемах пылал. Плечи его словно раздались, налились мощью руки и ноги. Даже голос стал ниже.

– Мудрая сероокая богиня, – сказал он, – из всех смертных я удостоен чести. Милости, какой ни один человек не заслуживает.

Она улыбнулась, будто храмовая змея над чашей со сливками.

– Корабль придет за тобой на закате. Готовься.

Это был сигнал Телемаху подняться. Явить величие, дарованное Афиной, воздеть его как блещущий штандарт. Но он стоял на коленях, не шевелясь.

– Боюсь, я твоих даров не достоин.

Я нахмурилась. Зачем он так уж пресмыкается? Неразумно это. Пора поблагодарить ее и покончить с этим, пока она не нашла повода для обиды.

Она заговорила с легким раздражением:

– Твои слабости мне известны. Они не важны, ведь я буду рядом и поддержу твое копье. Однажды я уже привела тебя к победе – над женихами. И приведу снова.

– Ты присматривала за мной, – сказал Телемах. – Благодарю тебя за это. Но согласиться не могу.

Гробовая тишина повисла в комнате.

– Что ты хочешь сказать? – Слова ее обжигали.

– Я думал. Думал три дня. И понял, что не склонен воевать с троянцами и создавать империи. Я стремлюсь к другой жизни.

У меня пересохло в горле. Что делает этот глупец? Последним, кто отверг Афину, был Парис, троянский царевич. Он предпочел Афродиту и теперь мертв, а город его обращен в пепел.

Глаза ее, как два сверла, буравили воздух.

– Не склонен? Как это понимать? Другой бог предложил тебе что-нибудь получше?

– Нет.

– Что тогда?

Телемах выдержал ее взгляд.

– Я не желаю такой жизни.

– Пенелопа! – Сказала – как плетью ударила. – Поговори с сыном.

Лицо Пенелопы склонилось к полу.

– Я говорила, богиня. Но он встал на свой путь. Ты ведь знаешь, в роду его отца все упрямые.