Нико нарисовал древесный лист и раскрасил его разведенным порошком малахита. Когда он отложил кисточку, чтобы взять другую, его пальцы коснулись моих — легко, так легко.
— А потом Летучий отряд разлучил вас навсегда.
— Они попытались убить и тебя.
— Наверное, я задавал слишком много вопросов. Впрочем, я и так многое узнал о Летучем отряде от герцогини Антуанетты. Ходят слухи, что ее belle fille[90] , дочь герцога Феррары, наняла их убить Колиньи, чтобы отомстить за убийство герцога Франсуа де Гиза. Толкуют даже, что Польтро, человек, убивший герцога Франсуа, тоже состоял в Летучем отряде.
Я наклонилась ближе к нему, чтобы лучше рассмотреть рисунок. Наши лица оказались так близки, что я ощутила его дыхание у себя на щеке. Я сказала:
— Он как плеть переступня, этот Летучий отряд, такой же разросшийся и ядовитый.
Нико закончил раскрашивать лист и принялся рисовать прожилки. Его рука еле заметно дрожала.
— Le navet du diable[91] , — перевел он. — Хорошее сравнение.
Он наложил на лист световое пятно, использовав кусочек сусального золота. Листок получился бы таким же, как на рисунке моей матери, если бы кисть Нико чуть-чуть не дрогнула, вырисовывая прожилки. Я подумала, глядя на эту покривившуюся линию: «Я всегда буду вспоминать этот миг».
Он начал прорисовывать голову принца.
— Каким бы ужасным ни был конец, — сказал Нико, — и какие бы муки ты потом ни претерпела, Ринетт, тебе повезло, что ты познала такую любовь.
До этого мы с ним не говорили о любви, и его слова застали меня врасплох.
— Разве у тебя никогда… — произнесла я и остановилась. — Разве у тебя никогда не было такой любви?
— Только однажды, — тихо проговорил он. — Только теперь.
— Нико. — Я сделала глубокий вдох и положила ладонь на его руку, придерживающую листок бумаги. Сейчас я впервые сознательно дотронулась до него после того странного, похожего на грезу поцелуя, когда я едва коснулась его губ в день, когда он приехал. Его кожа была теплой, и я ощутила под рукой изящные очертания его пальцев.
— Что, ma mie?
— Хочешь пойти со мною в Русалочью башню?
Рука под моею ладонью не сдвинулась с места. Я почувствовала только легкую дрожь и подумала: «Какого же усилия ему стоит сейчас не шевелиться, ожидая моего окончательного решения».
— Хочу, очень хочу, — вымолвил он. — О ma mie, ты и сама знаешь, как сильно я этого желаю. Но только если таково и твое желание.
— Я думаю, оно именно таково.
Я хотела, чтобы с Нико у меня все было по-другому. Если это произойдет по-другому, быть может, я освобожусь от той черной пустоты, которую оставил во мне Рэннок Хэмилтон. Но если все не будет совершенно по-другому, я этого не вынесу.